Мы с Люси убрали со стола и вернулись с главным блюдом. После дискуссий о невозможности решения проблемы с ложками и о печальной несистематичности доявленческих фамилий госпожа Охристая спросила, не наблюдали ли собравшиеся чего-нибудь «необычного» за прошедший месяц – такого, о чем бы они хотели поведать остальным.
– Можно мне? – вызвался я.
Никто не стал возражать, и я продемонстрировал снимок ночного города, сделанный Северусом. До того я показал фотографию отцу, который внимательно ее изучил.
– Этот снимок был сделан несколько недель назад, – объяснил я. – Северус С-7 случайно оставил на всю ночь затвор камеры в открытом положении – и снял эти странные концентрические круги в небе. Есть идеи насчет того, что это такое?
Отец протянул фото вдове де Мальва, та – Салли Гуммигут, которая сделала еще одну невидимую пометку в блокноте, прежде чем передать его дальше. Госпожа Ляпис-Лазурь рассматривала его какое-то время и даже провела пальцем по одному из кругов.
– Это не замкнутые круги, – заметила она. – Это несколько взаимосвязанных полукружий. Все они вращаются вокруг одной точки.
Она передала снимок госпоже Лимонебо.
– Подозреваю, что это розыгрыш, – сказала та, вручая фотографию своему мужу, – или дефект проявки.
– А я так не думаю, – не согласился тот. – Ясно видно, что линии описывают дугу за силуэтом молниеотвода. – Он пригляделся. – И есть другие линии, тоненькие, пересекающие круги крест-накрест.
– Не круги, а полукружия, – поправила госпожа Ляпис-Лазурь.
– Невидимые нам круги в небе? – вопросила Салли Гуммигут. Готовность верить всякой чепухе насчет бандитов мешала ей беспристрастно смотреть на вещи. – Никогда не слышала ничего более нелепого.
– Кошки и ночные кусающие животные могут видеть безлунной ночью, – вставила Люси, – так что какой-то свет откуда-то должен поступать.
– Вы все ошибаетесь, – возразил апокрифик. – Это далекие солнца.
Последовало неловкое молчание. Всем было интересно, что он имел в виду, но никто не осмеливался хотя бы заметить его присутствие.
– Это от… далеких солнц, – сказала старая Кармазинша, внимательно изучая снимок.
Собравшиеся переглянулись, но никто не стал указывать на неблаговидность ее поступка – такое любопытство охватило всех.
– А что еще вы можете сказать? – спросил мой отец.
– Ну… я не уверена, – с сомнением произнесла она, глядя на апокрифика.
– Далекие солнца, – повторил тот, – очень похожие на наше, только на неизмеримо большем расстоянии от Земли. Поэтому они выглядят как точки света, слишком слабого, чтобы homo coloribus его видел.
– Солнца, – повторила старая Кармазинша, и теперь каждый мог законно размышлять над словами апокрифика, – слишком далекие, чтобы мы видели… точки света.
– Звезды? – пробормотала Люси.
Устаревшее слово звучало непривычно для слуха, но все понимающе зашептались. Мы слышали о них, но не предполагали, что можем хоть как-то их наблюдать. Как и пирамиды, толстовки, Чак Норрис, Тарик Ас-Симпсон, Мадонна и Человек Дождя, они когда-то существовали – мы знали об этом. Но не осталось никаких записей, никаких доказательств – эти слова передавались устно от одного к другому, из года в год: эхо утраченного знания.
– Но ведь это не точки, – заметил Обри, – а круги.
– Полукружия. – Госпожа Ляпис-Лазурь настаивала на своем. – Давайте придерживаться фактов.
– Они движутся, – сказал апокрифик, – движутся по кругу в ночном небе. То, что вы видите на снимке, происходит не за одно мгновение, а в течение семи часов.
Старуха воспроизвела сказанное им слово в слово.
Опять настало молчание – мы переваривали услышанное. Я ощутил трепет открытия, трепет познания. А вместе с ним – ощущение невосполнимой потери. Скачки назад настолько уменьшили объем знаний внутри Коллектива, что мы не только были невежественны – мы даже не представляли степень своей невежественности. Звезды, движущиеся в ночном небе, были только малой частью утраченных сведений. Я стоял нахмурившись, чувствуя, что в Коллективе все не так, совершенно не так, как нужно. Всем нам следовало стараться накапливать знания, а не терять их.
– Но почему звезды двигаются? – поинтересовался господин Кармазин.
– А они не двигаются.
– Они не двигаются, – отозвалась Кармазинша.
– Но вы же говорили…
– Это мы двигаемся, – внезапно осенило Люси. – Земля совершает за сутки оборот вокруг своей оси. Если вдуматься, то наше Солнце тоже описывает круг вокруг нас.
Апокрифик кивнул в знак согласия. Все умолкли, осмысливая эти слова.
– Надо сказать, я нахожу это крайне надуманным, – сообщила госпожа Гуммигут, которую явно раздражало, что мы вообще ведем дискуссию. – Известно, что из-за слабоумия старуха Кармазин скоро падет жертвой Д-разновидности[18]. И потом, все сказанное – неправда, потому что центральная точка внутри кругов не двигается совсем.
– Полукружий, – сказала Ляпис-Лазурь.
Апокрифик снова заговорил, а следом за ним и старуха:
– Я предполагаю, что это отдаленная звезда, расположенная в точности на продолжении оси нашей Земли.
