И так всю жизнь, год за годом.
Он, —
И перевесила все, что он написал до этого.
Соч.: Записки случайно уцелевшего. М.: Возвращение, 1995, 2010.
Молодость Р., в ту пору студента Московского института инженеров транспорта, омрачена арестом, едва ли не случайным.
Дело было пустое, ни на чем не основанное, —
Пустое не пустое, но свои три года ссылки по статье 58–10 Р. (еще Аронов, конечно) отбыл (1933–1936) и освободился с поражением, как тогда говорили, в правах, года два поскитался по России, зарабатывая, например, преподаванием танцев, однако уже с 1938 года по ноябрь 1941-го занимал ответственную должность главного инженера Рязанского областного управления автотранспорта. Оттуда его и в действующую армию призвали — тоже, естественно, в автомобильные части, где Р., пройдя путь от обороны Москвы до штурма Берлина, дослужился до звания гвардии инженер-майора, получил два ордена Отечественной войны, а главное — с него за отличие в боях сняли судимость.
Таким, — с простительными неточностями рассказывает Т. Рыбакова, вдова писателя, — и
вернулся с фронта тридцатишестилетний майор, ушедший на войну солдатом. В Москве у него родители, шестилетний сын и жена. К тому же есть профессия — он инженер. И тут, к ужасу семьи, он заявляет, что работать инженером не будет, а хочет написать детскую книгу и назвать ее «Кортик».
Садится в машину, которую купил на полевые деньги в Германии, уезжает в дальнюю деревню[2467], снимает комнату, ставит на стол пишущую машинку, тоже купленную в Германии, и начинает писать. Писать он не умеет <…> Но все-таки лепит фразу к фразе, строит сюжет, подбадривая себя, рисует плакатик и прикрепляет его к стенке над столом: «Чтобы написать — надо писать». Этот плакат кочует с ним из квартиры в квартиру. И сейчас он висит у меня над Толиным письменным столом[2468].
Приключенческая повесть о детях 1920-х годов у Р., конечно, получается, как и всё у него в дальнейшем будет получаться. Одна лишь беда: «как раз в тот период, — напоминает С. Волков, — шла вовсю подготовка к так называемой антикосмополитической, а на самом деле оголтело антисемитской кампании»[2469], так что писатель на всю оставшуюся жизнь берет псевдонимом девичью фамилию матери. И просыпается знаменитым[2470]. И без паузы, не переводя, как говорится, дыхание, пишет «Водителей» — книгу о работниках автотранспортного предприятия в одном из городов России.
Появившийся в «Октябре» у Ф. Панферова (1950), этот крепко сколоченный, но вполне заурядный производственный роман с личной санкции вождя народов отмечают Сталинской премией 2-й степени (1951), и, — говорит Р., —
