Этапы большого пути, на каждом из которых Р., слывший в советском литературоведении теоретиком, много печатался: выпустил монографии о Н. Чернышевском (1953, 1961), сочинил вступительные статьи к сборнику «Ленин о литературе и искусстве» (1957, 1960, 1967, 1969), романам «Братья Карамазовы» (1958) и «Идиот» (1964), издал собственные книги «Литература и жизнь» (1953), «О богатстве искусства» (1956), «Марксизм-ленинизм о литературе и искусстве» (1960), «Коммунизм, культура и искусство» (1964).
Пресные донельзя и, что уж скрывать, лишенные примет авторской индивидуальности, все эти труды забыты напрочь. Внимание историков если что и привлечет, то статья «Социалистический реализм и его „ниспровергатели“» (Иностранная литература. 1962. № 1), где впервые в советской печати сказано было о книге, которая спустя четыре года приобретет истинно всемирную известность. Ее автор, — говорит Р., —
укрылся под псевдонимом Абрама Терца. Даже из сочувственного изложения ясно, что перед нами неумная антисоветская фальшивка, рассчитанная на не очень взыскательного читателя… Ратующие против социалистического реализма эстетствующие рыцари «холодной войны» — к какой достоверности, к какой правде тянут они?..
Вот, собственно, и все, что убежало тленья. А «Иностранная литература»… У читателей журнал пользовался популярностью, как пользовался бы он ею, надо думать, и при другом главном редакторе. Что же вы хотите: единственное окошечко в мир зарубежной культуры, открывавшееся ровно настолько, настолько это оказывалось возможным. Конечно, — рассказывает современник, —
в редакционной коллегии шли жаркие дискуссии, однако больше относительно того, пропустят или не пропустят главные идеологи публикацию того или иного западного писателя. Существовала процентовка: столько процентов писателей должно быть в журнале из третьего мира, столько из братских социалистических стран и столько из враждебного капиталистического мира. Шел отдельно разбор по персоналиям: иностранные писатели, замеченные в отрицательной оценке социалистического строя и политики СССР, навсегда исключались из списка претендентов. Черные списки составлялись несколькими ведомствами, в частности, информацию направляли в ЦК советские послы с подачи советников по культуре, а это, как правило, были сотрудники советской разведки[2481].
Так вот они в журнале и работали: теоретик социалистического реализма родом из Женевы и его первый заместитель — Константин Алексеевич Чугунов, отличный, как говорят, переводчик и по совместительству подполковник из действующего резерва КГБ.
А в результате их усилиями, их волею в Россию все-таки пришли «Превращение» Ф. Кафки (1964. № 1), «Кентавр» Дж. Апдайка (1965. № 1), «Носорог» Э. Ионеско (1965. № 9), «Homo Фабер» М. Фриша (1966. № 4), «В ожидании Годо» С. Беккета (1966. № 10), «Посторонний» А. Камю (1968. № 9), да мало ли еще какие замечательные книги!
Соч.: Избр. работы: В 2 т. М.: Худож. лит., 1986.
Рассказывая о С., обычно вспоминают, что 22 сентября 1967 года при обсуждении солженицынского романа «Раковый корпус» на заседании писательского секретариата он, единственный среди всего литературного начальства, этот роман предлагал напечатать — дескать, «яркая и сильная вещь»[2482].
И невелик вроде бы подвиг[2483], шесть лет спустя обесцененный к тому же подписью С. под коллективным заявлением советских классиков, дружно возмущенных «антисоветскими действиями и выступлениями А. И. Солженицына и А. Д. Сахарова» (Правда, 31 августа 1973 года).
А вот поди ж ты: помнится. Возможно потому, что не было ярче события в биографии С., на диво ровной и с самого начала выстраивавшейся будто по прописям: в юности работа на заводе, на стройках, в шахте, во время войны редактирование дивизионной (потом корпусной) газеты «За Советскую Отчизну»[2484], тогда же вступление в партию (1942), а после демобилизации в чине капитана служба редактором в Свердловском книжном издательстве.
Там, на Урале, и пьесы пошли. И если «Невеста», первая из них, сцены не достигла, то производственную драму «Дорога первых», 28 июля 1950 года одобренную «Правдой», поставили и в Свердловске, и (под названием «Братья») в Московском драматическом театре.
