Соч.: Собр. соч.: В 9 т. Барнаул, 2009; Калина красная: Повести. М., 2007, 2008, 2009, 2012, 2014, 2017; Позови меня в даль светлую: Повести и рассказы. М., 2010; Полн. собр. рассказов в одном томе. М., 2012; Печки-лавочки. М., 2013; Собр. соч. в одной книге. М., 2013.
Лит.:
Родившись в семье неграмотного гуртоправа из казахстанской (в ту пору еще омской) станицы Пресновская, Ш. начал печататься необычайно рано. Уже в 1918 году на страницах газеты «Юный степняк» появились его первые стихи, а когда образование, полученное в Петропавловском педтехникуме (1924), было пополнено учебой на омском рабфаке (1924–1925) и в Высшем литературно-художественном институте имени В. Я. Брюсова (1927), хлынула и проза.
В возрасте 25 лет Ш. дебютировал романами «Горькая линия» (1931) и «Ненависть» (1932), которые были расхвалены М. Горьким[3312] и впоследствии многократно переиздавались, а в 1933 году 27-летний уроженец Северного Казахстана вошел в состав оргкомитета Союза советских писателей и, годом позже, участвовал в его организационном съезде.
Жизнь, словом, удалась: на экраны страны в 1935-м вышел фильм «Вражьи тропы», поставленный по мотивам «Ненависти», имел успех и новый роман «Родина» (1935), повествующий о первых совхозах в степной глубинке. Молодой писатель обзавелся автомобилем, собственным домом, и критики все увереннее сравнивали сибирского казака Ш. с донским казаком М. Шолоховым, как вдруг…
9 мая 1937 года «Комсомольская правда» опубликовала статью «Личная жизнь писателя Шухова», где его уличали «в бытовом разложении, преступном издевательстве над своей женой, третировании и избиении ее по всякому пустяковому поводу и понуждении ее к производству аборта», а также в незаконном хранении огнестрельного оружия. Сейчас, спустя десятилетия, вряд ли возможно установить, были ли эти обвинения следствием навета, как утверждают защитники Ш.[3313], или у него, как сказали бы ныне, действительно поехала крыша. Непонятны и причины, по которым к обличению Ш. присоединилась «Литературная газета», и почему — на фоне разворачивавшихся в ту пору политических процессов — вообще был дан ход этому, по тем временам вполне ординарному делу о семейном насилии. Но ход был дан — 5 августа Мосгорсуд приговорил Ш. к двум годам условно, и более того, Верховный суд РСФСР по инициативе Н. Крыленко отменил этот приговор как излишне мягкий. Так что пришлось уже сердобольному прокурору А. Вышинскому обращаться лично к И. Сталину и В. Молотову с просьбой оставить на свободе писателя, который мало того что «полностью осознал свою вину», так еще «в настоящее время работает над окончанием книги о гражданской войне и разгроме колчаковщины».
Ш. на свободе оставили, дали возможность печататься, выпустить роман «Действующая армия» (1940), однако из перечня главных (и поддерживаемых властью) надежд советской литературы он все-таки выпал, и прежние шумные успехи уже не сопутствовали ни его очеркам военных лет (в ту пору он редактировал пресновскую районную газету «Ударник»), ни его послевоенным книгам о покорении североказахстанской целины, ни его памфлетным отчетам о поездках в Америку и другие дальние страны.
И смело можно сказать, что главным делом Ш. стал алма-атинский журнал «Простор», который он в качестве главного редактора вел с 1963 по 1974 год.
Разумеется, первоочередной задачей этого журнала была пропаганда «своих», казахстанских писателей, так что, — вспоминает Ю. Герт, —
костяком «Простора» являлись удивительно свежие, «сверхталантливые», как говорил о них Шухов, стихи и поэмы Олжаса Сулейменова, романы Нурпеисова, романы и рассказы сверстников и друзей Ивана Петровича Габита Мусрепова и Сабита Муканова, повести Мориса Симашко, Алимжанова, Черноголовиной, Щеголихина, Белянинова, Берденникова, Буренкова[3314].
