Минуты поиска тянулись мучительно долго. Я выудил из кармана телефон, который дала Темза, и глупо в него уставился, будто от моего взгляда желанные новости могли прийти быстрее. Так прошло минут тридцать.
– Нашёл, – наконец сказал Макс, – но сведений очень мало.
– Не томи.
– «Дженлаб». Все дети, кроме Агаты, рождены в этом месте. Написано, что это санаторий. Причём, не абы какой. Особого типа, попасть туда было непросто.
– Значит, нужно туда наведаться! – обрадовался я.
– Не выйдет. Его закрыли тринадцать лет назад.
Я закатил глаза.
– Да уж, и с какой стати я на что-то надеялся. Ладно, кто руководил организацией?
– Имён нет. Только кодовые имена. Буря, Ветер, Ураган и Море.
– Какие молодцы. Значит, имена испытуемых никто не засекретил, а сами скрылись.
Вдруг брови Макса поползли наверх.
– Обалдеть, – Макс поднял на меня виноватый взгляд.
– Что?
Напарник молча развернул ноутбук ко мне. Тот самый символ – раскручивающаяся к низу ДНК.
– То есть могу официально требовать твоих извинений? – довольно спросил я.
– Нет, – буркнул напарник.
Я задумчиво потёр подбородок:
– Интересная ситуация. У нашего убитого Виктора была открытка с этим символом.
Макс сжал пальцами переносицу:
– Точно. Как такой никчёмный человек мог быть связан с этой организацией?
– К нему приезжала девчонка, помнишь? Может быть, его дочь?
– Но зачем дочери, которая, судя по показаниям, заботилась об убитом, вдруг ни с того ни с сего его убивать?
– Виктор купил пистолет у Юноны. Хотел защититься, – я почувствовал, как от огромного количества мыслей голова стала трещать, – значит, она представляла угрозу.
Я отвернулся, посмотрел в окно и задумчиво добавил:
– Это даёт нам фору. Под предлогом расследования убийства можно наведаться ещё раз в Исследовательский центр. И Аноре ничего не заподозрит.
Макс бросил взгляд в окно:
– Чёрт… Кажется, у меня тоже нет выбора?
– Есть, – серьёзно сказал я, – ты не должен страдать от моих действий.
Друг невесело хмыкнул.
– Но ведь ниточка нашего официального расследования ведёт туда же, куда и твой клубок.
– Ладно, давай посмотрим, нет ли чего-нибудь ещё? Координаты санатория, например. Или какие-нибудь имена?
– Координат нет. А вот имён – целый список. Почти все мертвы. Сейчас выгружу и отправлю тебе, посмотришь позже, – Макс суетливо бросил взгляд на часы, – пожалуй, нужно возвращаться и попробовать просмотреть все базы.
– В таком случае, я поеду в Исследовательский центр.
– Хорошо. Только прошу тебя: будь осторожен. Не спрашивай лишнего. Не злись, не срывайся. И не выкладывай все козыри сразу.
Я пожал плечами:
– Не думаю, что Барбар выложит мне всё как на духу. А вот мистера Сафи можно попытаться прищучить.
– Береги себя. Буду прикрывать тебя перед Аноре, как смогу.
Я улыбнулся и подал ладонь для рукопожатия. Друг горячо ответил и кивнул. И, сделав глубокий вдох, будто набираясь смелости, я вышел из снегохода и направился к станции монорельса.
До Кении я добрался минут за тридцать. По дороге читал документ о «Дженлабе», который прислал Макс. Но сведений было ничтожно мало. Все перечисленные имена были мне незнакомы. Возле каждого из них стояла дата рождения, совпадающая с датой смерти. Их были сотни, если не тысячи, отчего волосы на затылке становились дыбом. Чтобы найти живых, нужно было время, и я решил заняться этим позже.
От Темзы по-прежнему не было новостей. Стараясь не думать о худшем, я вышел из транспорта и скорее поспешил к Центру.
На входе меня встретила уже знакомая нейросеть. Я вежливо поздоровался, сказал, что мне нужно к Барбару Стоцки, и направился на третий этаж. Сегодня очереди не было.
Мужчина, как и в прошлый раз, сидел за столом с напряженным видом.
– О, Детектив, добрый день. Чем опять обязан? – спросил Барбар без удивления.
Я бросил быстрый взгляд на стену, где висела бумага с символом, и поздоровался в ответ:
– Здравствуйте, мистер Стоцки. У меня к вам несколько вопросов.
– Да, конечно, присаживайтесь.
Однако, я остался стоять у двери.
– Что значит этот символ? – указал я на лист из печатной книги.
Мужчина перевел внимательный взгляд с меня на страницу и невозмутимо ответил:
– Вы разве не знаете? Это ДНК.
Я ухмыльнулся, снял очки и подошел к столу. Присев, медленно и очень чётко сказал:
– Вы мне лжёте.
Ни одна жилка на лице Барбара не дрогнула:
– О чём вы говорите, детектив?
– Мне достоверно известно, что это символ некой организации «Дженлаб», с которой связано одно из убийств, которое я расследую.
– Напомните, как вас зовут, а то я запамятовал… – изобразил мыслительный процесс мужчина.
– Филипп Гарьер, – холодно отчеканил я.
– Понятия не имею, о чём идёт речь, мистер Гарьер.
Несколько секунд мы сидели, сверля друг в друга взглядами. Наконец, я сказал:
– Тогда я спрошу об этом у Валера Сафи. Он у себя?
– Нет, у него горе, полиция разве не в курсе? Я дал ему небольшой отпуск. Если у вас есть хоть толика совести, не ходите к нему сегодня.
Я встал и, не попрощавшись, двинулся в сторону выхода. В памяти всплыла фраза, сказанная Максу. Якобы, у меня есть совесть. Я обернулся и бросил напоследок холодное:
– Значит, совести у меня нет.
