Я вошёл в квартиру, когда полиция уже забрала нашего бедолагу, и обнаружил на столе начатый текст. История меня захватила, я даже успел позавидовать умению рассказчика напустить тумана и, дочитав до конца, решил, что мне непременно нужно писать продолжение. В конце концов, я же хотел написать что-нибудь стоящее. Помимо этого, нужно-таки раскрыть некоторые факты, о которых не был осведомлён наш автор. Сделаю ещё одно отступление. Как вы понимаете, я не могу писать точно так же, как писал он, да и не хочу, так как отдельные моменты мне показались смешными. Например, эта его конспирология с городами: город М., город С. Ну что за ерунда? Наверное, он действительно был уверен, что книга будет опубликована и его могут за нее привлечь. Что за бред? Неужели незамысловатые шифровки могли бы его как-то уберечь? Поэтому скажу прямо, но думаю, вы и сами догадались, что всё происходило в Москве. Я и дальше не буду играть в шарады и всё стану называть своими именами. Чтобы вы понимали, а не догадывались, где, что и когда происходит. В доме-музее я сейчас почти не бываю, решил пожить по адресу, о котором никто из моего окружения не знает. Квартира на Воробьёвых горах в Москве уже не раз меня выручала, когда требовалось немного затаиться. Кстати, не думайте, что мне совсем безразлична судьба нашего рассказчика. За прошедшее время я успел к нему привязаться и до сих пор испытываю к этому человеку только тёплые чувства. Сидеть он будет недолго, я позаботился, и сидеть он будет хорошо. Всё-таки платная камера – это даже не тюрьма. Практически курорт. Мягкий матрац, телевизор, игровая приставка, доставка еды – всё как полагается, всё как у людей. Конечно, пришлось раскошелиться, но беднее я точно от этого не стану, а парня мне жалко, и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Тем более, о его судьбе немало переживал Отто и тоже просил меня устроить всё правильно. Отто. Наш странный Отто. Он и в дальнейшей судьбе Кости Лейбы принял участие. И опять же через меня. Если честно, этот тип, Лейба, мне никогда не нравился, и помогать ему мне совсем не хотелось, но нельзя было допустить, чтобы он попался и загремел за решётку. Зная характер Кости Лейбы, я был уверен, что тот выдаст Отто с головой. Прикрутить Отто к делу было непросто, но возможно, тем более что привлекать собирались по статье за организацию секты или даже экстремистского сообщества. Не знаю, как точно звучит формулировка, но смерть людей на теплоходе вряд ли сулила радужные перспективы. Сейчас Костя Лейба в бегах, и, поверьте мне, никто Костю не найдёт. Я уж позаботился. Пригодилась история о приключении Кости в тайской тюрьме, дескать, оттуда тянутся сектантские корни. В официальном заключении говорилось, что на теплоходе состоялось массовое самоубийство. Никто не хотел всерьёз возиться со всем этим просветлением. Самоубийство и точка. Толпа фанатиков приняла какой-то яд. Ну, пусть так и будет. По крайней мере, на сегодняшний день точки расставлены. Марианна, милая моя Марианна живёт сейчас в Сочи в доме бабушки, Костя Лейба где-то в сибирских лесах, наш автор в тюрьме, а я пока обитаю на Воробьёвых горах. Что до братьев Фот, то они не пострадали. По факту эти двое числились всего лишь арендаторами теплохода и владельцами фастфуда на нижней палубе. Их немного потаскали и выписали штраф за неправильную субаренду, но на этом и закончилось. Правда, ситуация так напугала братьев, что они решили уехать в Индию, пожить немного там, где тепло и «эзотерично», и, конечно, подальше от Москвы.
Осталось только рассказать про Отто, но тут уже рассказ не может получиться кратким, как история остальных.
Начну, пожалуй, с описания одной немаловажной встречи, что состоялась в доме-музее до моего переезда на Воробьёвы горы, как раз через неделю после того, как Костя Лейба скрылся, а Отто отправился на время к Марианне в Сочи.
Встреча оказалась радостной и тревожной одновременно. С одной стороны, человек этот был мне близок, как бывают близки друзья детства, сколько бы лет ни прошло, с другой стороны, теперь он занимал столь высокую должность в одном небезызвестном силовом ведомстве, что его визит вполне мог оказаться и неприятным, если не больше. Я догадывался, о чём и о ком пойдёт речь. Одно меня успокаивало: этот человек ни много ни мало обязан мне жизнью, и я точно знал, что он не из тех, кто может пренебречь подобной обязанностью.
