С запада надвигалась война — сержант Иванов учил курсантов. Загремела битва с фашизмом — сержант Иванов учил курсантов. Потом, до марта 1943 года, испытание ожиданием в запасной бригаде, переучивание на «Пе-2» — пикирующий бомбардировщик. Наконец, «купцы» забрали в штурмовой авиаполк, но опять учиться — управлять «летающим танком» — «Ил-2». Учились прямо на заводе, и только в августе сорок третьего — фронт.
Название первого аэродрома на всю жизнь запомнил — Старая Торопка. Отсюда стали летать на Духовщину — ключ к древнему Смоленску.
Дальше Константин Васильевич сказал так: «Началась обыкновенная боевая работа». Остается только догадываться, насколько она была «обыкновенна», если менее чем за полтора года этой «работы» заслужил Иванов столько высоких наград. Но он о войне говорит очень мало. «Работали» — одно его слово. Я подумал: объяснимо. Истребителя можно уговорить описать несколько воздушных схваток. Бомбардировщика — рассказать о полете на Берлин. А штурмовика? Однообразное дело «утюжить» боевые колонны противника, подавлять с воздуха технику, огневые рубежи фашистов. Но все же, за что вручают такие награды? И упросил рассказать Константина Васильевича хотя бы об одном вылете. Вот его дословный рассказ:
— Сорок четвертый… Основная наша работа — операция «Багратион», о ней ты в книгах читал. Вот тут и поработали. Я уже был комэском. В день по пять-шесть вылетов. Потом — Шауляй, надо поддержать наших танкистов под Тукмусе. Я поднял две группы по шесть самолетов. На каждый приняли по 138 бомбочек — нагрузку увеличили. Связался у Тукмусе с нашей землей и минут двадцать над фашистами по кругу под прикрытием истребителей. Из круга выходили по докладу: «Я — сухой», — значит все бомбы сбросил… Вернулись — мне орден Александра Невского вручили.
Видите, как просто у Иванова? Надо — полетели, поработали по кругу минут двадцать, сбросили 1656 бомб, вернулись… Но ведь бывало, и не возвращались! Бывало. Но Иванов немногословен. Он ненавидит войну. Потому что в юности поднялся в небо не для войны. И только когда это оказалось нужным Родине, стал не просто солдатом, но воином. Потому и о самой высокой минуте говорит «без заслуг»:
— Мы в сорок пятом переучивались в Куйбышеве на «Ил-10», когда 23 февраля объявили Указ о том, что пяти летчикам (мне в том числе) присвоили звание Героя Советского Союза. Ребята шутили: «Костя, на три дня к твоим именинам опоздали…»
Он считает, что однажды ему не повезло. Над Красной площадью Москвы 1 Мая 1945 года они пролетели. Но вот в день Парада Победы, 24 июня, самолеты в воздух не поднялись — непогода. Это уже была не война — слушались синоптиков.
Двадцать четыре года и впереди целая жизнь. На груди награды, на которые оглядывались и в те дни. И снова, по его определению; работа. И учеба, и смена гарнизонов. Перед отставкой полковник Иванов шестнадцать лет готовил к ратной службе молодых ребят в Челябинском штурманском училище. Их много, штурманов современной военной авиации, которые называют полковника в отставке Иванова своим учителем.
Но почему в отставке? Больше десяти лет Константин Васильевич — член Советского комитета ветеранов войны. И очень много работает — поэтому только от военной службы в отставке. А попросят — он надевает награды и едет в родное училище. Среди молодежи его легко разглядеть даже издали — он иных акселератов повыше, — и те, кто не знает еще его, спрашивают: «А кто это?» И получают ответ: «Иванов!»
Просторно небо, широка земля, но как тесно связаны судьбы людские. Учился в Саратовском аэроклубе Костя Иванов, еще не зная, что в этом же клубе сделает первые шаги в небо человек, который откроет миру Космос, — Юрий Гагарин. Служил в Челябинском Краснознаменном училище штурманов полковник Константин Васильевич Иванов и тоже не знал, что, годы спустя, придет в него сын шахтера Юрий Гагарин, который как и Космонавт № 1 мечтает о небе. И он достигнет его, он будет гордиться, что учится в таком прославленном училище, и в комнате боевой славы увидит портрет Героя Советского Союза Иванова, а потом и услышит его глуховатый бас про то, как «работали на войне»… И еще раз утвердится в том, что сделал единственно правильный выбор. Я помню его слова, девятнадцатилетнего:
— Не могу ловчить и не люблю этого у других, ненавижу приспособленцев. Я понимаю, какую фамилию ношу… Будто она мне и не принадлежит, будто должен я завоевать на нее право. Очень хочу хоть немного, хоть в чем-нибудь походить на Юрия Алексеевича…
Осенью 1986 года в Челябинском высшем военном авиационном Краснознаменном училище штурманов имени 50-летия Ленинского комсомола состоялся юбилейный выпуск. В парадном строю стоял и молодой лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин. «Будь достоин имени, которое ты носишь. Будь всегда нужным людям»… Слова из той открытки, как завет, как наказ он повторяет постоянно.
«Товарищ командир! Лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин для дальнейшего прохождения воинской службы прибыл!..»
Поехали-и!
