Впрочем, прямая ли? Мама, учительница, возражала — опасная профессия, хотела, чтобы выбрал сын что-нибудь «земное». Отец, шахтер, поддержал парня: «Юрий Гагарин должен летать!» Когда выяснилось, что с авиацией бокс не совместить, подумалось: не пойти ли в институт физкультуры? Подумалось, когда уже и экзамены были сданы. Командир батальона (в шутку ли?) сказал тогда: «Ты кем хочешь стать — Гагариным или Лукмановым?» (Лукманов, одноклубник Юрия по копейскому боксу, обрел тогда уже и международную известность). Юрий уже умел себе отказывать, выбирать главное в жизни. Он выбрал небо.
Говоря о его прямой дороге в небо (она все-таки прямая, как стрела!), хочется рассказать о судьбе человека зрелого, с которым пути Юрия в училище хоть ненадолго, но пересеклись. Рассказать о Константине Васильевиче Иванове.
Есть у Иванова в календаре особый, трижды праздничный месяц — февраль. Как всякий военный (ну и что — отставник!) отмечает День Советской Армии и Военно-Морского Флота. В сорок пятом, именно 23 февраля, наградили его Золотой Звездой Героя. Ему тогда только исполнилось двадцать четыре — день рождения отмечает 20 февраля. Чтобы получилась такая праздничная тройственность, он шел по жизни совершенно прямым курсом, не отклоняясь ни на градус, если выражаться штурманским языком. Курсанты училища замирают при встречах с ним: орден Ленина и Золотая Звезда, два Красного Знамени, три — Отечественной войны, да еще Александра Невского, Красной Звезды… Дух захватывает! Почти все награды — в комсомольском возрасте, к двадцати четырем годам жизни! А он упорно считает и утверждает при встречах с молодежью, что просто делал свое дело, что жизнь его так же ясна и проста, как фамилия — Иванов…
Нынче исполнилось ему шестьдесят четыре. Крупный, кряжистый, сбросивший часть шевелюры, он выглядит, может быть, чуть старше. Но ворчливо-веселый бас в телефонной трубке, а потом, при встрече, снисходительный юмор объясняют: он просто играет роль не по возрасту, ему нравится быть таким с молодежью: знак «За активную работу в комсомоле» — тому свидетельство. Потому так охотно вспоминает свою отчаянную, увлеченную юность.
Иванов из военной семьи, детство можно назвать «гарнизонным». Призови его в армию, курс молодого бойца проходить не нужно. Но решения такого — посвятить себя военной службе — сразу не было. Он уже был готов в жизни поступать по принципу «так надо», но еще не знал, что именно для него «так надо» армия, а точнее, ее воздушный флот. Подсказал комсомол своим лозунгом «Комсомолец — на самолет!», помог Осоавиахим со своими парашютными вышками — отправился Константин в Саратовский аэроклуб.
Подчеркну особо пересечение в истории: в тот самый аэроклуб, в который, много лет спустя, после Великой Отечественной войны придет Юрий Гагарин, будущий Космонавт № 1!
Сколько же лет тогда было Косте? Учился в девятом классе. Строю рассказ о нем не на крутых поворотах жизни (она проста и пряма) — на биографии: чем биография не увлекательный сюжет, если в ней случается такое…
Решил инструктор вывезти, облетать, покатать Иванова, потому что рано еще было отдавать парнишке в руки штурвал, пусть просто почувствует небо. Что случилось, Иванов не договаривает или не может объяснить и сегодня, только на четвертом развороте ушел самолет в штопор. Девятый класс друзья заканчивали без Константина, а он пришел в десятый без экзаменов. Впрочем, экзаменом ему стал госпиталь. Двойным — как будет дальше в школе и что будет с небом?
Представляете: первый полет — и вместо посадки на летном поле штопор на госпитальную койку? Упавший с коня не каждый раз возвращается в седло, упавший с неба еще реже взлетает снова. Иванов взлетел, хоть это было очень трудно — не пускала медицина (атрофирование бицепса). Лыжи, гребля, велосипед… и десятый класс. Закончил и школу, и аэроклуб одновременно, в сороковом. Путевка в авиашколу города Энгельса — как награда за настойчивость. Путевка как наказание — на турнике и брусьях рука «складывается», поэтому по физкультуре устойчивое «два». Начали на самолетах «Р-5» летать — надо к штурвалу силу применить, особенно когда следует стабилизаторами управлять при пилотировании на бреющем полете. Велика нагрузка, рука не выдерживает, помочь бы другой, да инструктор не позволяет. Летал с ним, как мешок с песком для центровки, ждал, что отчислят.
Но пришел новый наставник, и почему-то именно Одинцову решился рассказать все курсант Иванов.
«Давай проверим в полете, — сказал инструктор. — Только меня в машине будто нет…» Три взлета, три посадки. «Не глуши мотор, — говорит. А сам к командиру: — Командир, слетайте, пожалуйста, с Ивановым!» Три полета с командиром. «Можешь вместо меня мешок с песком грузить!» — подвел тот итог.
Самостоятельно! Но в этот день летать больше не смог — устал сам, устала рука. Но все же допустили! Курсант Константин Иванов догнал товарищей, потом пересел на «СБ» (скоростной бомбардировщик). Успешно закончил школу: по летным предметам и подготовке — «отлично», по физкультуре — двойка…
