Фей заявил, чтобы я не стеснялась в тратах, что фирма все оплатит. Мы арендовали на три часа такси и, как водитель не заламывал цену, я сбила ее, сознавая свой долг чести по отношению к человеку, который мне доверился. Фей не понимал ни слова по-русски, но наверное, что-то уловил в моих интонациях и сразу расслабился, отдав мне свой тяжелый бумажник с деньгами и кредитками.
К своему удивлению, я не обрадовалась, а почувствовала себя кем-то вроде собаки, которой надо охранять чужое добро. Ну, что ж, побуду собакой, а то хуже будет, если он кредитки потеряет или все деньги растратит.
Пока мы ехали на место, Фей окончательно протрезвел и с любопытством озирал возводимые дома в производственной зоне крупной строительной фирмы. Масштабы поражали: одновременно строилось двенадцать домов, площадью от шестидесяти до пятисот квадратных метров, из отборного северного леса. Все рабочие были одеты в униформу с логотипами фирмы, неукоснительно соблюдали технику безопасности, куря только в отведенном для этого месте. Я была горда за соотечественников, что все выглядело солидно и надежно.
Потом, в центральном офисе мы встретились с директором фирмы и я отметила, как же наши акулы бизнеса выглядят умнее и респектабельнее других. В российских экстремальных условиях предпринимательства необходимы поистине недюжий ум, смекалка и изворотливость, которые лишают радости бытия и проступают озабоченностью, печалью и грустью на лицах.
После деловой болтовни мы отправились в свой отель в центре города и прекрасно поужинали в его ресторане, а потом пошли гулять по улицам и проспектам шедеврального города. Мы заходили в каждую забегаловку и Фей заказывал самый дорогой коньяк или ликер, а поэтому скоро мы назюзюкались и на заплетающихся ногах отправились в свой номер.
Я, привыкшая к нордической уравновешанности Дельца, даже мысленно не напрягалась по поводу того, что мы будем спать в одном номере. Фей вышел после душа совершенно голым, а я, чтобы не смущаться его видом, сразу прошла ванную и стала набирать себе воду. За шумом воды я не услышала, как открылась дверь, а когда увидела Фея, то он уже лез ко мне в ванну. От неожиданности я закричала и стала судорожно прикрываться занавеской, но это лишь рассмешило и раззадорило наглеца, который стал пробовать обнять меня и прижать к себе. Мне удалось вырваться из пьяных объятий Фея и мокрой убежать в комнату.
Кровати стояли уже сдвинутые вместе, окончательно подтверждая намерения Фея. Видно, раньше он не спал с женщиной в одной комнате и на разных кроватях, а поэтому и воспринял возникшую ситуацию, как руководство к действию. Фей не стал принимать горячую ванну в одиночестве, а выскочил, как ошпаренный, за мной и со всего разбега набросился на меня, подмяв всю меня под свой шарообразный живот. Я задохнулась от тяжести и почувствовала, что кричать бесполезно – не поможет, да и не красиво компрометировать Фея, который посчитал мое согласие спать в одном номере всего лишь женским кокетством, а не чисто экономическим соображением. А поэтому надо прекратить сопротивление и пусть он хотя бы расслабится.
Я совершенно не думала о собственном удовольствии, когда совершенно спонтанно у меня случился оргазм чудовищной силы и меня просто выключило из жизни – я умерла. Сознание возвращалось с трудом и только от того, что Фей с перекошенным от страха трезвым лицом тряс меня за плечи, скороговоркой причитая мое имя. «Не буди лихо, пока оно тихо». Сознание вернулось, но тело оставалось совершенно ватным и не послушным: я открыла глаза и еле шевеля губами, через силу, улыбнулась и успокоила любовника, что со мной все в порядке и «скорую помощь из Норвегии» вызывать не надо. Когда до Фея дошло, что это был не сердечный приступ, а мой зверинный рев был не от болевого шока, его радости и удивлению не было границ, и «нефритовый меч» снова был готов к нападению и боям без правил…
Впервые в жизни я спокойно заснула в объятиях мужчины и мне не мешали его близость, прикосновение и громкое дыхание, уснувшего воина-победителя.
А утром мы сновали стали чужими и далекими друг от друга людьми, как будто и не было ничего, а если что и было, так только смутным воспоминанием, сном, волшебной сказкой. Расставались мы в Осло: Фей буднично поблагодарил за хлопоты и протянул, свернутые трубочкой, три тысячи. У нас не было такого уговора и поэтому я отказалась от денег, объясняя ему, что он не должен мне какие-либо деньги, что он и так сильно потратился за дорогу. Тогда Фей решительно сунул мне деньги в руки и сказал, что я заработала эти деньги не в постели, а честным трудом, и поэтому обязана их взять.
В общем-то, он был прав, и за секс следовало платить ему, а не мне. Интересно, а если бы интима не было, он бы все равно дал эти деньги? Пересилив себя, я взяла их, потому что знала, что дома денег нет.
