Увы, но я полностью зависела от мужа. Я уже пыталась найти помощь и содействие в полиции, в которой, скорее всего, проигнорировали мое обращение, потому что даже не предложили мне написать какое-нибудь заявление. Безнадежно. Остается снова слепо довериться мужу сейчас, а потом очень об этом сожалеть в будущем – один против ста, что из его затеи не выйдет ничего хорошего. Как мне казалось, я подписала свой смертный приговор, но только потому, чтобы он не срывал свое зло на мне и детях, чтобы он не стал обвинять меня в новых проблемах, которые не дают ему работать.
С сыном Одвард играл охотно минут пять, потом ему становилось скучно и он с головой уходил в компьютер: то надо срочно обновить программы, то надо найти новые софты, а заодно просмотреть и любимые сайты. Я была очень занята ремонтом, когда сынулька обкакался и ему надо было поменять памперс. С нескрываемым отвращением, на максимальном расстоянии от себя, папаша открыл памперс и, достав сразу полпачки влажных салфеток, стал брезгливо вытирать крошечную попку сына. Большего проявления брезгливости я в жизни не видела, хорошо, что он свою задницу не видит, а то б кошмары замучили.
Была зима, и чтобы съэкономить на электричестве, Одвард купил по дешевке дрова. Приходилось топить утром и вечером, чтобы обогреть довольно большой дом. Дрова были полусырые, и поэтому для растопки приходилось использовать пресованные брикеты и керосин. За отсутствием сушильной машинки, мокрое белье всегда сушилось возле печки и мне приходилось следить за тем, чтобы сын или Одвард случайно не сдвинули сушилку с бельем впритык к раскаленной квадратной «буржуйке».
Пару раз, упустив момент, мне приходилось выкидывать испорченную палеными пятнами одежду. Не один раз я просила мужа поговорить с хозяином насчет печки, в которой не было задвижки, регулирующей открытость дымохода, поэтому дрова горели с максимальной силой, моментом накаливая железо. Я боялась и за сына, который ненароком мог получить серьезный ожог, но на все мои просьбы Одвард махал рукой, ссылаясь на занятость хозяина и невозможность поменять печь в отопительный сезон. Если бы я знала, к каким последствиям это приведёт!
Родители мужа так и остались для меня неразгаданной загадкой – пока я живу с их сыном, они – добрые ко мне и детям, но стоит нам разбежаться – они совершенно забывают про своего внука, хотя, при случайной встрече в магазине, сами напрашивались в гости, чтобы проведать его.
И тем не менее нам приходилось иногда встречаться и общаться, вынужденно поддерживая родственные связи. День рождения свекра, как раз и явился той причиной, по которой нам следовало ехать к ним в гости. Зная, что родители мужа не фанаты пышных приемов, и могут в свой день рождения ходить в старых штанах и майке, я и дети оделись по-домашнему. Одвард забрал сына, мою младшую дочь и повез их покататься, пока мы закончим свои сборы. Я знала, что мы едем надолго, поэтому проверила еще раз все ли необходимое я взяла с собой.
Убедившись, что все в порядке, мы с дочей пошли на выход и столкнулись в дверях с Одвардом, который стремительно прошел мимо нас, бросив на ходу, чтобы мы садились в машину. Мы слегка замешкались, мне показалось что-то в поведении мужа странным, но все-таки пошли на выход. Через несколько минут Одвард сел за руль и мы отправились «на деревню к дедушке».
Раньше я очень трепетно подходила к покупке подарков – мне всегда было важно купить действительно хороший подарок, который я дарила от души и с радостью в сердце. Но, когда я несколько раз увидела, как родственники безразлично относятся к любым подаркам, задор мой угас и я стала ограничиваться пусть и дорогим подарком, но без цветов, без поздравлений-пожеланий и без ненужных душевных переживаний.
Все было как обычно: несколько тортов, чай, кофе, никакого веселья, обычные разговоры и сплетни. Я отдала подарок, съела свой кусок торта, взяла кофе и пошла курить в душевую, потому что не могла курить за общим столом с несовершеннолетними подростками – детьми своей золовки.
Только я подумала, что никогда не стану для них своей, что мы слишком разные, как Одвард рывком открыл дверь и прокричал, что горит дом. Я на секунду отвлеклась от мыслей и поинтересовалась, чей дом горит. НАШ? Я растерялась – правильно ли я понимаю то, что он мне сейчас говорит: кто-то позвонил и сообщил, что у нас пожар.
Не веря своим ушам, я побежала вслед за мужем, который уже выскочил и заводил машину. Мы помчались по темным дорогам, и я была уверена, что произошла какая-то ошибка, что НАШ ДОМ НЕ МОЖЕТ ГОРЕТЬ. Господи, я же просила Одварда не покупать столько всего: мебель, телевизоры, компьютеры, индукционную плиту… вот она – плата за обманы и неоплаченные долги.
