Великий Юрист освободился и пригласил нас двоих к себе в кабинет. Он внимательно посмотрел на меня и стал задавать вопросы, находу собирая бумаги и складывая их в портфель. Он очень торопился на самолет, но нашел время для предварительной беседы. Я четко и кратко отвечала на вопросы, а Одвард, развалившись на стуле, стал небрежно комментировать мой ответ. Великий Юрист рявкнул на мужа, заткнул ему рот и сказал выйти вон, к другому адвокату.
Одвард, как провинившийся школьник шмыгнул за дверь, а Великий Юрист улыбнулся и сказал, что будет защищать мои интересы, потому что полиция нарушила мои права. Мне не пришлось оплачивать услуг адвоката ни сразу, ни потом, я думаю, по причине отсутствия годового дохода за предыдущий год.
Через три недели обвинения были с меня сняты и полиция попробовала надавить на страховую фирму, чтобы они выплатили Покупателю наш долг, но, к сожалению, из этого ничего не получилось.
А еще через неделю нас пригласили на беседу юристы из страховой компании. Мы встретились в пустом кафе и у нас началась долгая беседа о том, на какие средства приобреталось столько сгоревшего имущества. Одвард вел упорную борьбу, придумывая, что он брал взаймы и по сто и двести тысяч, покупал антикварные вещи за бесценок, дорогую обувь и технику брал в качестве подарков от друзей и родственников (брат – миллионер).
Меня же так и подмывало потребовать от юристов объяснений по поводу перевода денег на счет мужа, но я реально боялась мести с его стороны, а поэтому продолжала молчать, чувствуя, что талант мужа тут не сработает – настоящие хищники юриспруденции глухи к устным заверениям, им факты подавай.
А факты говорили не в нашу пользу – за последние пять лет доход составлял всего лишь двестипятьдесят тысяч, и господа юристы вычли из этой суммы деньги на продукты, на аренду жилья, на оплату электричества, телефонов. Они бы очень удивились, узнав, что Одвард платил или небольшой задаток или обходился обещаниями, но не тратился на вышеперечисленное, кроме продуктов. В общем, все получилось так, как я случайно предположила.
Весь разговор записывался на диктофон, а позже был напечатан и выслан нам. Одвард не терял надежду вырвать у страховой еще пару сотен тысяч, поэтому просил всех знакомых дать письменное подтверждение на взятые в долг деньги, но никто не подписался на его авантюру, наверное, опасаясь последствий за лжесвидетельство.
Ждать больше было нечего и мы стали искать съемное жилье. Одвард нашел меблированную квартиру, а я – работу косильщика на гольфбане. Свободного места в детском саду не было, поэтому сестра мужа согласилась присматривать за сыном в наше отсутствие.
Сама она уже была лишена родительских прав по причине полной безответственности, поэтому ее дети были переданы в приемные семьи. За приемного ребенка такая семья получает восемнадцать тысяч в месяц, а за двух – тридцать три. Почему за родных детей столько не платят? Может тогда бы многие родители относились более ответственно к своим детям?
Я отдала бухгалтеру гольф-бана свою налоговую карточку, которую получила в налоговой, и мы подписали маленький рабочий договор на три месяца, в котором было указано: почасовая оплата в сто пять крон, дата начала работы и обязательное двухнедельное предупреждение в случае добровольного увольнения. Я очень быстро освоила мини-косилки, мини-джип и мини-грабли для песочных площадок. Отношение ко мне было чудесное: коллеги и игроки-миллионеры всегда улыбались и здоровались, работа была на свежем воздухе и в постоянном движении, поэтому время пролетало незаметно.
Одвард удивил меня своим приездом в конце моего рабочего дня – сам он уже давно не работал, с ребенком не сидел, поэтому постоянно зависал где-нибудь у знакомых, в ожидании манны небесной или халтурной халявы. С загадочным видом супружник сообщил, что Фей просит меня приехать в офис прямо сейчас. Нет уж, сначала я приведу себя в порядок, а Фей подождет: я – не девочка по вызову.
Я явилась к бывшему любовнику при полном параде и с удовольствием узнала, что два его клиента мечтают о дачах и готовы рискнуть, заказав их через фирму Фея. В качестве рекламной акции, я согласилась бесплатно вести переговоры и с питерской фирмой и с норвежскими клиентами без отрыва от основного места работы, так сказать. Конечно, я надеялась, что в перспективе смогу получить хотя бы временное место работы у Фея.
Мужа устраивало, что я работаю, занимаюсь детьми и домом. А меня с каждым днем все больше раздражала его пассивность и безделие. Да с учетом всех долгов, что на мне висят благодаря ему, он должен работать днем и ночью круглосуточно. А Одвард уже жил в предвкушении того, что я заработаю на дачах кучу денег: Фей – щедрый малый, он поделится.
