Трое суток я красила в три слоя стены и потолок, используя вместо стремянки электрическую плиту, взятую со свалки у магазина. Дети заходили раз в день и приносили мне еду. Через три дня ремонт был закончен и бывший Сосед помог с переездом. Перевозить, в общем-то, было практически нечего, за исключением сушилки для белья и пары мешков с носильными вещами и одеялами. Он был шокирован поступком Одварда, который не купил нам даже дешевой посуды и кроватей.
Я не злилась на Одварда, как нельзя обижаться на слабоумного, черствого, бессердечного человека – он не может быть иным. Может, поэтому, может, по другой причине, но случилось обыкновенное чудо: малознакомые и совсем незнакомые люди стали БЕЗВОЗМЕЗДНО привозить посуду, мебель, кровати, матрацы. Бывший Сосед привез обеденный стол и стулья, а в качестве подарка детям – совершенно новый холодильник. Мы с благодарностью принимали чужую помощь, восхищаясь отзывчивостью и состраданием, как норвежцев, так и соотечественниц, близко к сердцу принявших чужую беду.
Я отправилась в уже знакомую инстанцию к специалисту по родительской ответственности над общим ребенком и сообщила, что папаша согласен на мою стопроцентную ответственность и, чтобы у нее не было никаких сомнений, предложила поговорить с ним по телефону. Через десять минут мне было выдано соответствующее удостоверение, с которым я могла обращаться дальше по другим инстанциям для получения пособия.
В конторе, где я стала оформлять документы, что я – одинокая мать без средств к существованию, выяснилось нарушение прав моих детей, которые два года назад не получили от государства, так называемый, задаток по алиментам отца, который уклоняется от алиментов, и не важно, живой он или нет. От меня приняли все необходимые документы и сказали, что начисления пойдут со следующего месяца. За предыдущий год у меня не было доходов, поэтому я могла ходатайствовать в администрации о частичном погашении квартплаты. После двух неудачных попыток нам стали возмещать пятьдесят процентов от суммы за аренду жилья.
Приехал Одвард и забрал сына на двое суток. Двое суток я не находила себе места, беспокоясь за сына и вспоминая, как Одвард жаловался, что один раз, с разрешения жены, он поехал кататься со своими детьми от первого брака, но она потом передумала и заявила в полицию о похищении детей, поэтому его через три часа тормознули, детей забрали, а потом лишили права видеться с ними. Правда это или нет – я не знала, но чувствовала, что Одвард способен на шантаж, зная, как сильно я люблю сына, он может использовать его, чтобы манипулировать мной, а уж каким образом и для каких целей – он придумает, за ним не заржавеет.
Я старалась гнать от себя дурные мысли и внушать себе, что Одвард имеет право на эти встречи, что сын его любит и нуждается в контакте с папой. В условленное время папа вернул сына в чужой одежде и без вещей, которые я давала в качестве резервных. Когда я стала переодевать сына, то обнаружила множественные синяки, ушибы, царапины, воспаленную опрелость. В довершении у сына началась диарея, с которой я боролась почти десять дней. Конечно, или сын попробовал с голодухи какой-нибудь старый, заплесневевший огрызок, валяющийся под диваном, такие я в изобилии выгребала при уборке, живя после пожара у свекрови, или его накормили продуктами, срок годности которых давно истек. Я видела у бывшей свекрови целую морозильную камеру таких продуктов, привезенных из Швеции. Поэтому я твердо решила не экспериментировать над ребенком и больше не давать его отцу.
А потом мне стали звонить личные кредиторы бывшего мужа, которые хотели получить обещанные им деньги. Выяснилось, что муж не заплатил за жилье, в котором мы жили до приезда детей, что новые компьютеры, мультипринтер, сгоревшую плиту и многое другое он брал в долг.
Я посочувствовала этим людям и предложила объединиться для возбуждения уголовного дела, в котором я согласилась выступить на их стороне в качестве свидетеля. Но то ли они побоялись Одварда, то ли не захотели огласки, то ли решили поберечь свои нервы и время, а может, не питали иллюзий в отношении норвежских законов, надежно защищающих проходимцев и мошенников. Вот, «милый друг», а мне клялся и божился, что за все заплачено! Наверное, все деньги тратились на проституток и виагру.
Я познакомилась и подружилась с некоторыми соотечественницами, с которыми случайно встретилась, пробегая по торговому центру, автоматически среагировав на русскую речь. Некоторые из них вышли удачно замуж, нарожали детей и вели скучную, спокойную жизнь: дом-работа-выезд выходного дня – никакого драйва. Поэтому моя история немного взбудоражила их и стала предметом обсуждения на ближайшие месяцы. Обсудив мою историю дома с мужьями, все единогласно пришли к выводу, что мне надо идти в полицию, заявлять на Одварда за мошенничество по даче и инкассо, а так же нанять адвоката, который заставит страховую компанию выплатить деньги мне.
