– Зато теперь ты настоящий трубочист, – отозвалась она.
Лисандр вылез на крышу весь в копоти с головы до ног, ободрав оба локтя. Скатился вниз, бегом миновал парк, перелез через ограду на кладбище. Под большим платаном, чьи корни, разрастаясь, тревожили надгробные плиты и покойников, Лисандр замер в ужасе.
Прямо перед ним в траве сидел Стикс, насторожив уши. Сердце ушло в пятки, мальчик не мог пошевелиться. Прошло немало времени, прежде чем он осознал: Стикс неподвижен тоже. Абсолютно.
Это всего лишь скульптура из бронзы в натуральную величину. Устрашающая и грозная, как некогда живой пес. Жакар поместил любимца в ряд недавно скончавшихся. Стикс уселся рядом с Малаке дель Пуэнте Саезом, соседом Тибо. Лисандр приблизился, дважды обошел вокруг. Похож на удивление, так что мальчик не удержался и сунул кулак в открытую пасть.
– Хороший песик, хороший, – шептал он, поглаживая костяшками бронзовые клыки.
Внезапно ощутил за спиной чье-то присутствие. Резко обернулся. Никого. На кладбище тишина и покой. Безмятежный отдых. Ветви платана тихонько шелестели в темноте. И все-таки кто-то незримый звал Лисандра к могиле Тибо, нарочно заброшенной, словно бы позабытой. Высокая трава совсем заглушила надгробие, на котором не высекли ничего в память об убитом короле, кроме его имени. И все равно Тибо – единственный из мертвых, кто мог посещать этот мир хотя бы в виде призрака.
Именно пробиться сюда он сейчас и пытался. Любой ценой. Тибо хотел поговорить с Лисандром, хотя ему отныне запретили являться живым, да и прежде не разрешали. Он даже общаться с Эмой больше не мог. Мертвому проникнуть в земное пространство не легче, чем проткнуть зубочисткой горную породу. Силы нужны, а где их взять? Тибо любил Лисандра как сына и глубоко сожалел, что оставил ему такое страшное наследство. Любовь и раскаяние – отныне единственный мощный источник энергии для него.
Из загробного мира Тибо отчетливо видел, как тесно связаны первый шаг и последний. В Бержераке, когда у них на руках скончался дедушка Лисандра, Эма бережно закрыла ему глаза и погасила огонь в очаге, а мальчик сразу же бросился к дверям, поспешил уйти. Неужели Тибо уже тогда заметил сходство Лисандра с Петром, увидел во вшивом нищем короля, бросившего любимую супругу в сугробе, понял, что у Гиблого леса и у Лисандра завязан внутри одинаковый узел? Вполне возможно. Может быть, Тибо инстинктивно почувствовал: развяжешь один узел, сам собой развяжется и другой…
Только сирота из Бержерака, что отыскал кинжал и меч, способен спасти принцессу. Лишь чужак мог решить головоломку, от которой веками отворачивались свои. Нужно научиться слушать, чтобы расслышать. Замолчать и обратиться в слух. Понимать, что никогда не вернешься, и добровольно пойти на риск. Подсознательно Тибо выбрал Лисандра для спасения королевства, а тот словно бы знал об этом и согласился.
Между тем мальчик шаг за шагом приближался к могиле. Почтительно снял фуражку.
– Тибо? – сам себе не веря, прошептал он.
Венки давно сгнили, остались сухие стебли, перевитые золотыми лентами. Лисандр наклонился, потрогал их, и в этот миг последние силы внезапно оставили Тибо. Раздался резкий хлопок, и призрак стремглав вылетел из этого мира в Великое Ничто, откуда никому больше не мог помочь. Лисандр вдруг ощутил невероятную пустоту вокруг и мучительную опустошенность внутри, будто его ударили наотмашь, сбили с ног.
– Вернись, – невольно взмолился мальчик.
«Вернись»? Забытые образы всколыхнулись в глубинах памяти, захлестнули его мощной волной. Сияющие кристаллы, хлопья снега, таинственная пелена. Тропинка-зеркало, затаившиеся звери. Плотная, перенасыщенная, интенсивная жизнь и шелест… Шепот:
Это Ариэль кричала отцу:
А Петр так и не позвал ни жену, ни дочь.
Ни обряда похорон, ни должного траура. Поэтому гангрена разъедала королевство. Ужасное заблуждение, будто счастье – в забвении.
Воспоминание о ночи, проведенной в Гиблом лесу, настигло Лисандра. И он вновь упал на колени и зажал ладонями уши, спасаясь от нестерпимой всепожирающей тоски. На этот раз она глодала его неистовей. Адский шепот смешивался с писком вьюрка из сна и голосом внутреннего зверя, о котором твердил Брюно. Лисандр больше не мог заглушить этот голос. Свой собственный голос. От себя не убежишь.
Мальчик опустил лицо в густую тучную траву, удобренную останками Тибо. Потеряв его, Лисандр словно бы похоронил отца во второй раз. Нельзя повернуть время вспять и попрощаться с ним. Нужно последовать примеру Гийома. Вытащить на свет напластования вытесненной скорби, почтить мертвецов, питавших исподволь его жизненную силу. Мертвые обозначили в его душе линии разлома, а он изо всех сил делал вид, будто она не повреждена. Лисандр теперь вспомнил: в Гиблом лесу трещины проступили на поверхности. Он напрасно пытался их скрыть. Настало время вглядеться в каждую утрату, поприветствовать всех ушедших, поблагодарить их.
