— Может быть, вы позволите мне взять кинжал? — попросила Ника. — Всё-таки мы едем за город.
— Я отдала его мужу, — нахмурилась хозяйка дома. — Спрашивайте у него.
И осуждающе покачала головой.
— Вы же будете не с бродячими артистами, госпожа Юлиса. Никто не посмеет обидеть племянницу Итура Септиса Даума. Забудьте вы эту железку! Девушке просто неприлично возиться с оружием! Это дело мужчин!
— Но мне его подарил отец! — подпустила слезы в голос Ника.
Однако тётка оставалась непреклонна.
— Обращайтесь к дяде.
Холодно улыбнувшись на прощанье, она удалилась в сопровождении неразлучной парочки: Триты и Ушухи.
Понимая, что ничего больше не остаётся, покровительница озадачила отпущенницу, приказав выбрать удобный момент и попросить хозяина дома навестить больную родственницу.
Дядюшка заглянул к ней сразу после ужина, обогатив и без того не благоухающую озоном атмосферу комнатки густым ароматом чеснока, лука, копчёного мяса и винных паров.
— Хотели меня видеть, госпожа Ника?
— Да, господин Септис, — приподнявшись на локтях, подтвердила девушка. — Не могли бы вы вернуть мне кинжал?
— Какой кинжал? — на миг удивился собеседник, но тут же сообразил. — Ах тот. Забирайте!
— Прямо сейчас, — на всякий случай уточнила племянница, слегка растерявшись от подобной сговорчивости.
— Можно и сейчас! — хохотнул регистор Трениума — Только не ткни им кого-нибудь ненароком и сама не порежься.
— Лация! — окликнула Ника служанку. — Сходи с господином Септисом.
Передавая покровительнице знакомое оружие, отпущенница прыснула, прикрыв рот ладошкой.
— Ты чего? — спросила девушка, обнажая клинок и осматривая заточку.
— Проказник ваш дядюшка, госпожа, — хихикнула Риата Лация. — Зашли в господскую спальню, дал мне ключ и приказал открыть сундук. А когда я наклонилась, так подол мне и задрал.
— Так он тебя… — охнула Ника.
— Не успел, госпожа, — всё так же посмеиваясь, успокоила её служанка. — Голос госпожи Септисы за дверью услышал и отскочил, как молодой козлёнок.
— Теперь этот козёл от тебя не отстанет, — раздражённо проворчала покровительница, со стуком загоняя лезвие в ножны.
— Ой, да ну и пусть, госпожа, — беспечно махнула рукой отпущенница. — Он мужчина видный.
— А что скажет его жена? — ядовито осведомилась девушка. — Ты об том подумала? Тут парой пощёчин не отделаешься.
— Ой, госпожа, — снисходительно вздохнула Риата Лация. — Да он всех рабынь в доме перепробовал! Кого один, кого вдвоём с супругой.
— Не может быть! — вытаращив глаза, Ника пыталась совместить в голове образ строгой последовательницы древних традиций с групповым сексом. — Врут!
— Ой, да что такого-то, госпожа? — в голосе служанки звучало такое искреннее недоумение, что её покровительница смешалась, отведя глаза, и раздражённо буркнула:
— Но ты-то не их рабыня!
— Я ваша отпущенница, госпожа, — покладисто согласилась Риата Лация. — Только всё равно живу в доме господина Септиса, его хлеб ем, а значит, должна оказывать уважение и почитать здешних хозяев.
— Выходит, он и ко мне может так… пристроиться? — не на шутку встревожилась попаданка. — Я тоже здесь живу.
— Ой, да что вы такое говорите, госпожа?! — судя по голосу, искренне возмутилась служанка. — Вы-то девушка благородная, да и приходитесь ему родной племянницей. Всякие, конечно, есть люди, но уж поверьте мне, ваш дядя точно не из таких, и дочь своей сестры насиловать не будет.
— Ну спасибо проворчала Ника. — Успокоила. Теперь я только за тебя переживать буду. С Септисой лучше не связываться. Помнишь, Солт рассказывал, как она какой-то рабыне лицо изуродовала?
— Коверия, — понизила голос отпущенница. — Её потом на рудники продали.
— Вот видишь! — наставительно сказала покровительница. — Я очень не хочу, чтобы с тобой случилось что-то подобное.
— Так её на воровстве поймали, госпожа, — уже не так уверенно возразила Риата Лация. — Не будет же меня госпожа Септиса за мужнины шалости так наказывать? Они же…
— Не знаю, кто и чего там тебе наплёл про моего дядюшку! — оборвала её девушка. — Но если он, услышав голос жены перестал… к тебе приставать, значит, не хочет, чтобы та застала его за подобным занятием. А дальше сама думай.
— Ой, а и верно, — пробормотала служанка, растерянно хлопая ресницами. — Какая вы умная, госпожа! Только что же мне делать, если он опять меня захочет? Неужели… отбиваться?
— Это вряд ли получится, — подумав, покачала головой Ника. — Он вон какой здоровый. Силы у вас слишком неравны. Только распалишь его ещё больше… Постарайся хотя бы не выказывать желания с ним покувыркаться.
— Так и буду делать, госпожа, — пообещала Риата Лация и повторила. — Какая вы умная.
— Угу, — мрачно хмыкнула девушка и резким взмахом руки велела ей замолчать.
Завтрак в день отъезда оказался необычно обильным. Кроме варёной фасоли рабыни принесли подливку всё из той же печёнки, яйца, а также салат из варёной свёклы и моркови с оливками.
