– Моя жена, мой сын, мое будущее… – Его голос был полон горечи. – Зарезаны убийцами Иоанна в самом сердце дома, где они должны были быть в безопасности.
Махелт глядела на брата, открыв рот:
– Зарезаны?
– Их бросили умирать в луже собственной крови. Кто-то убил их, а охрана в Пембруке настолько ненадежна, что убийца благополучно бежал. Элис находилась на попечении наших родителей, и они не защитили ее. Они закрывали глаза на угрозу. Иоанн намерен нас уничтожить, изнутри и снаружи. – Спина Уилла содрогалась под ее ладонью.
– Как ты можешь так говорить? – Махелт была потрясена, что он отзывается об отце и матери подобным образом. Вся ситуация была невозможной, немыслимой. – Мама и папа всегда настороже. Ты расстроен и что-то напутал.
– Ничего я не напутал! Я видел их тела.
Уилл раскрыл сжатый кулак и показал сестре маленький вышитый цветок.
– Со свадебного платья Элис, – хрипло пояснил он. – В тот день они не были настороже. Ты можешь оправдывать их сколько угодно, но этому нет оправдания!
Махелт ощутила пустоту внутри.
– Откуда ты знаешь, что убийцу подослал Иоанн?
– А кто еще? – оскалился Уилл. – Кто еще мог совершить подобное или желать навредить нашей семье таким образом? Он не простил и не забыл, как мой отец унизил его в Ирландии. Ты не знаешь и половины того, что творилось при дворе, когда мы с Ричардом были в его власти. Он нас всех уничтожит. Ричард спрятался от него в Нормандии, но остальным не спастись.
Слова Уилла, его тон заставили Махелт прижать руку к утробе. Хотелось убежать, отыскать сыновей и убедиться, что они в безопасности. Если кто-то смог совершить подобное с Элис в самом сердце семейного очага, опасность грозит любому.
– Ты не можешь винить нашу мать и отца, – повторила Махелт.
Уилл пропустил ее слова мимо ушей.
– Они были моей радостью и гордостью, – произнес он надтреснутым голосом. – Благодаря им моя жизнь имела смысл. Теперь я должен жить с этим горем и влачить жалкое существование, пока не присоединюсь к ним в могиле.
Плечи Уилла задрожали, он снова зарыдал. Но на этот раз позволил Махелт заключить его в объятия: ее старший брат, с которым она ожесточенно сражалась в детстве. Никто из них не сдавался, не отступал ни на шаг, но сейчас Махелт ощутила всепоглощающий прилив материнской любви и жалости. Она не стала его утешать, но позволила выплакаться, пока буря не стихла и Уилл не смог поднять голову. Она подала ему салфетку, чтобы промокнуть лицо, и налила кубок вина из прикроватного графина. Это было каплей в море, но ей казалось, что она помогает.
– Что ты будешь делать? – спросила Махелт, вернувшись с кубком.
– Не знаю, – оцепенело произнес Уилл. – Позволь мне остаться на несколько дней, чтобы собраться с мыслями и подумать, а потом я уеду. У меня есть друзья. – Его взгляд стал пронзительным. – Не рассказывай нашим родителям, где я… Поклянись!
У Махелт сжалось сердце.
– Они вправе знать, Уилл…
– Я запрещаю! – прорычал он. – Я разорвал семейные узы и не вернусь… до тех пор, пока мой отец поддерживает этого тирана. Ты должна пообещать мне, должна!
Махелт не была в этом уверена, но страдающие глаза и перекошенный рот брата заставили ее согласиться.
– Необходимо сказать Гуго и моему свекру. Я не могу хранить подобное в секрете от них, и они узнают, что ты здесь.
Уилл снова потер глаза костяшками пальцев.
– Неважно. Возможно, это даже заставит их прислушаться и передумать. Наш отец намерен поддерживать короля, что бы ни случилось. Он не отклонится ни на дюйм, лишь бы сохранить свою драгоценную честь. Он подобен барану, который бредет по утоптанной колее и не ищет других путей, потому что так было всегда.
Махелт ахнула от горечи его замечания:
– Не смей так говорить!
– А что мне позволено говорить? – оскалился Уилл. – Разве это неправда? Разве нас с детства не пичкали наставлениями, что честь превыше всего? Мы должны блюсти ее, невзирая на цену. Но что, если цена чести – поддержка чужого бесчестия? Что тогда?
Махелт ничего не ответила. Даже если ответ существовал, она его не знала.
– Я пришел к тебе, потому что не знал, куда идти. – Плечи Уилла обмякли. – Графу Роджеру я не нравлюсь, но он честный и здравомыслящий человек, и я подумал, может, он захочет прислушаться. Мне найдется здесь место… где лечь спать?
– В одной из башен есть гостевая комната, я велю ее проветрить и положить матрас на постель.
– Спасибо. И мне нужен засов на двери изнутри. – Уилл сжал губы.
Махелт едва не сказала, что в этом нет необходимости. Во Фрамлингеме ему ничто не угрожает, но ведь и Элис ничто не угрожало в Пембруке.
– Подожди здесь, – сказала она. – Я обо всем позабочусь.
– Нет… Не уходи! – Он поймал ее за рукав. – Пожалуйста.
Махелт снова ослепила злость и ярость, оттого что ее сильный, уравновешенный брат доведен до такого состояния. Ребенок, заблудившийся в лесу.
– Я только отправлю служанок, – заверила она. – Я никуда не уйду. Обещаю.
