Не успел Прохор подняться на ноги, как на него со всех сторон набросились покойницы, пытаясь повалить на землю. Их пронзительные, противные голоса оглушили его.
– Мой жених!
– Нет, мой!
Прохор сжал зубы, пытаясь сопротивляться мощному натиску. Восставшие из своих могил женщины с дикими воплями рвали на нём одежду, впивались гнилыми зубами в его плоть, словно хотели съесть его. Прохору даже на долю секунды показалось, что нет никакой возможности выбраться живым из их лап. И тут над лесом раздался оглушительный визг. Покойницы замерли, повернули искажённые жуткими гримасами лица в сторону душераздирающего звука. Это кричала Василина.
– Чего орёшь, дура? Мы его первыми нашли! Убирайся отсюда восвояси! – прорычала одна из покойниц, толстая и дородная баба с синяками на лице.
Василина медленно повернула к ней своё бледное, строгое лицо и тихо проговорила:
– Я его к Воднику веду. А ну убрали прочь свои лапы! Или хотите, чтобы Водник сам за ним в лес пришёл?
Покойницы отпустили Прохора, кто-то из них сразу отполз в кусты, другие пригнулись к земле и зашипели злобно, обнажая чёрные зубы. Толстая баба убрала от Прохора руки последней.
– Ты батюшку Водника не тревожь! – испуганно сказала она Василине.
– Тогда пусть твои подруги свои гнилые руки не распускают на чужое!
Она зыркнула на толстуху, взяла Прохора за руку и быстро повела его за собой. Весь оставшийся путь тощие руки покойников отовсюду тянулись к Прохору, но ни одна из них до него не дотронулась.
Вода Невестова озера шла крупной рябью от налетающего ветра, который заставлял Прохора трястись от холода. Ночи уже стояли холодные, а он был в одной тонкой рубахе. Василина привела его на берег и исчезла, Прохор услышал лишь тихий всплеск воды неподалёку.
– Василина! Василина! – закричал он, чувствуя, как его окружает густой озёрный туман.
В эти места люди не ходили, но о Невестовом озере передавались из уст в уста страшные байки, то ли правдивые, то ли выдуманные. Поэтому Прохору было неспокойно. Он то и дело тревожно оглядывался по сторонам, вздрагивал от каждого шороха.
Когда до его ушей донёсся тихий девичий смех, Прохор обернулся, но не увидел никого вокруг. Смех между тем звучал всё ближе и ближе. А потом из зарослей рогоза выпрыгнула девушка с бледным лицом и круглыми выпученными глазами. Длинные мокрые волосы облепили её худое, обнажённое тело. На голове девушки был венок, искусно сплетённый из белых водяных лилий.
Девушка подбежала к Прохору и, смеясь, принялась щекотать, а потом обвила холодными руками его шею и поцеловала прямо в губы. Она пахла тиной, Прохору стало душно от этого запаха, от вкуса её солёных губ к горлу подступила тошнота, а грудь сдавило от нехорошего предчувствия.
– Кто ты? Где Василина? – спросил он хриплым голосом, оттолкнув от себя девушку.
Но она ничего не ответила, лишь засмеялась в ответ и юркнула в заросли рогоза. И тут по озеру пошли сильные всплески, и из тёмной воды, одна за другой, на берег побежали обнажённые, длинноволосые девушки. Они смеялись, брызгали друг в друга холодной водой и ничуть не стеснялись своей наготы. У Прохора закружилась голова, он понял, что всё это утопленницы, и ему показалось, что у всех них одинаковые лица.
Последней из озера вышла Василина. На ней, как и на её сёстрах, не было платья, она была голая, лишь венок из лилий украшал распущенные волосы, которые всё ещё были светло-рыжего цвета. Василина не веселилась, она шла к берегу, опустив голову, и Прохор готов был поклясться, что видел, как из печальных глаз девушки капают в озёрную воду прозрачные слёзы.
– Василина! – позвал Прохор, и тут же смех утопленниц стих, над озером повисла гнетущая тишина.
Она повернулась к нему, и её безразличный взгляд напугал парня. Василина была похожа на них – остальных утопленниц. Совсем скоро её глаза поблекнут, наполнятся озёрной водой, волосы окончательно выцветут, и от прежней Василины не останется ничего…
Девушки зашли по колено в воду, остановились ровным рядом, взялись за руки и затянули песню. Их пение было больше похоже на заунывные стоны, на плач по короткой и навсегда потерянной жизни. Василина стояла между двумя другими утопленницами и тоже раскачивалась из стороны в сторону. На Прохора она больше не смотрела, хоть он и звал её.
Через некоторое время вода озера забурлила, поднялась высокой стеной, и Прохор осел на землю, которая затряслась под ним ходуном. Из глубин Невестова озера на поверхность поднималось что-то огромное, тёмное, жуткое. Всё вокруг задрожало, даже утопленницы сбились в кучку на берегу.
Это был Водник – дух, живущий на дне озера. Его крупное зелёное тело было покрыто плотной чешуёй, переливающейся в лунном свете. По бокам круглой головы в разные стороны торчали наросты, похожие на плавники. Нос был широкий и приплюснутый, губы – толстые, тёмные, мясистые. Круглые глаза внимательно смотрели по сторонам. Он расправил широкие плечи, вытянул вверх длинные мощные руки, похожие на щупальца, и раскрыл рот, в котором виднелось множество острых зубов.
