Я усадила Добромира на поваленное дерево и приказала ему не шевелиться. Потом достала из-под пальто сложенный вдвое лист бумаги и несколько кусочков угля. Добромир непонимающе смотрел на меня, но не говорил ни слова. Я села напротив него на пень, подложила под листок небольшую дощечку, которую принесла с собой и принялась рисовать.
– Ты колдунья, Ассира? Ты так колдуешь что ли? – его глаза округлились, казалось, он даже испугался.
– Нет, что ты, Мир! Сиди смирно, обещаю, что с тобой ничего не случится, – засмеялась я, – нет в мире более далёкого от колдовства человека, чем я!
Через двадцать минут он подошёл ко мне и заглянул через плечо: с эскиза прямо и решительно смотрел молодой, мужественный мужчина. Цвет его глаз я не могла передать с помощью угля, но черты лица и даже шрам на правой щеке – всё это нарисовала.
– Это ты только что нарисовала? – на лице Добромира было неподдельное изумление. – Сама? Вот этим углем?
Я кивнула в ответ. Видно было, что он более чем доволен собой на портрете. В жизни он был ещё слишком молод, но я знала, что вскоре он станет именно таким – сильным, уверенным мужчиной с открытым, смелым взглядом.
Внезапно Добромир подхватил меня на руки – легко, как пушинку, и закружил по поляне. Я закричала от неожиданности, а потом засмеялась, положив руки ему на плечи. Он резко остановился и внимательно посмотрел на меня.
Показалось, что ещё немного и он меня поцелует. Не стану скрывать, я чувствовала, что он относится ко мне по-особенному. Мне льстило это, но я не могла давать этому молодому парню пустые надежды, ведь я даже не знала, сколько ещё я пробуду в Общине. Я опустила голову, а потом тихо сказала:
– Мне пора домой, Мир. Меня потеряют.
Он неохотно выпустил меня из объятий, бережно сложил листок с портретом за пазуху, взял меня за руку, и мы пошли домой. Я подумала о том, что ни с кем ещё не ходила вот так – за руку. Это было волнительно и приятно.
На прощание я снова стряхнула с его шапки снег, задержала руку у его лица, а потом приложила ладонь к щеке. Он стоял, не двигаясь: то ли боялся спугнуть меня, то ли ждал, что произойдет дальше. Но я быстро отдёрнула ладонь, как будто могла обжечься, и убежала в сторону дома Всемиры. Оглянувшись через какое-то время, я увидела, что Мир стоит на том же месте и смотрит мне вслед.
Если бы мы могли логически объяснить каждый свой поступок, жизнь была бы гораздо проще, чем она есть на самом деле. Но некоторые веления сердца объяснить невозможно. Зачем я позвала Мира на встречу? Зачем дала ему мимолетную надежду на взаимные чувства?
Мы с ним из разных миров, я совсем недавно рассталась с мужчиной, которого сильно любила…
Что же меня тянуло в тот момент к этому мальчишке? Одиночество и тоска? Желание вновь почувствовать себя любимой? Или же истинные чувства, медленно, но уверенно рождающиеся в глубине моего оживающего сердца?
От Добромира шло то трепетное тепло, которое я всегда искала, мне даже не требовалось смотреть на его ладони, чтобы понять, что между нами уже существует незримая связь. Ещё на самой первой встрече я почувствовала, что нравлюсь ему. Женщины всегда это безошибочно чувствуют.
– Странно, но ты не похожа на дочь Мары, как говорила Всемира. Ты истинная дочь Макоши, – сказала мне Марьяна.
– У вас каждая женщина – дочь какой-то богини?
– Да, – серьезно ответила Марьяна, сделав вид, что не заметила моей усмешки. – При рождении это определяют духи. Всю свою жизнь девочка должна почитать свою богиню, молиться ей, приносить дары, просить у неё защиты. Так заведено.
– А ты какую богиню почитаешь? – Марьяна зарделась, помолчала, а потом прошептала мне на ухо, что она дочь Лады, богини любви и красоты.
– Ваши боги очень наблюдательные! Ты и вправду, красавица, Марьяна. В городе у тебя бы отбоя от поклонников не было.
Марьяна покраснела ещё сильнее и пшикнула на меня, так как в избу вошла Всемира…
Я, как Марьяна, ходила в вышитом сарафане до пят. Поначалу мне было некомфортно в нём, но зато не так жарко, как в джинсах и свитере. Изба всё время была натоплена. Печи зимой топились утром и вечером.
Было странно в отражении старинного зеркала видеть незнакомую девушку с туго заплетённой косой, без грамма косметики на лице, в сарафане. Я ли это?..
Как-то после ужина Всемира сказала мне, что через два дня она представит меня старейшине Общины. И если он даст разрешение, то она мне расскажет, какая судьба меня ждет в Общине, какой путь избрали для меня духи. Мой истинный путь. Мурашки пошли по коже от одной этой мысли.
– Он совсем плохо себя чувствует, но непременно хочет увидеть тебя перед смертью, – сказала тётушка, опустив глаза.
– Да, я слышала, что он очень стар и долго не протянет, – ответила я, чтобы поддержать разговор, но Всемира строго взглянула на меня.
– Не смей так говорить! – пшикнула она. – Старейшина Витибор уйдёт в землю, но место Старейшины займёт его сын Ярослав. Жизнь идёт по кругу. Ничего удивительного нет в том, что человек, отжив своё, становится частью природы.
