– Кто это, Марьяна? – спросила я, когда топот копыт смолк, и мы снова остались одни.
– Дурочка ты, Ассира! Нас могли сильно наказать за такое. Высечь плетью за дерзость! Разве ты не знаешь, что это Ярослав, будущий Старейшина Общины?
Я действительно не знала о том, что это был сам Ярослав. Тогда я увидела его впервые.
Он не был красавцем. Черты его были резкими, суровыми. Взгляд зелёных глаз казался холодным и угрюмым, чёрные брови сливались в сплошную линию. Тёмная борода прибавляла ему возраст и делала образ ещё более властным и суровым. От него исходила какая-то мощная, животная энергетика, которую я чувствовала даже на расстоянии.
Я максимально спокойно улыбнулась, подмигнула Марьяне и спросила:
– Марьяна, а это правда, что Ярослав держит в рабстве женщину из Агеево?
– Ты откуда про Дарью знаешь? – удивилась Марьяна.
– Старик, который привёз меня сюда из Агеево, рассказал мне.
Марьяна зарделась, как маковый цвет, схватила коромысло и быстро пошла к дому, так и не ответив на мой вопрос.
Дома она рассказала мне об этом, когда мы уселись вместе на лавке у печи. Марьяна вязала, а я перебирала в корзине клубки шерстяных ниток.
– Увидел Ярослав как-то в лесу, что мужчина женщину бьёт. Да не просто бьёт, а убивает, – Марьяна округлила глаза и продолжила ещё более зловещим шёпотом, – то были муж с женой из Агеево. Муж заподозрил жену в неверности и решил увести подальше в лес и там убить. Ярослав мимо проезжал на её счастье, разбойника этого побил хорошенько, а женщину привёл в Общину. Вся в крови была! Здесь её бабки-лекарки вымыли, вылечили, выходили. А домой она не поехала. Слёзно вымолила у Ярослава, чтобы он позволил ей остаться рядом с ним. С тех пор живёт эта женщина в доме Ярослава. Дарьей звать.
– Что-то ты мне не договариваешь! Любовница его, наверное? – спросила я, наклонившись к самому уху Марьяны и хихикнув.
Но в этот момент в дом зашла Всемира, и Марьяна отсела от меня на другой край скамьи. Щёки её пылали, а на меня она не смотрела.
Утром следующего дня, после того, как были накормлены все животные в хлевах Всемиры, я надела валенки, цветастый платок и тяжелый тулуп из овчины поверх сарафана. Вот уже несколько недель я ходила в этих необычных для современной девушки нарядах. И если сначала я пыталась сопротивляться, то сейчас зов предков звучал в моей голове, и мне было комфортно в таком облачении.
Мы пошли к старейшине. Изба Всемиры стояла у самого леса, а другие избы Общины теснили друг друга и тянулись до самых предгорий. Я любовалась природой, простотой и красотой этих мест.
Тут и там поднимался дым из труб, а снег ярко блестел на солнце. Я никогда не видела такого кристально белого снега. В городе снег грязный, и его очень мало. Здесь же суровая зимняя красота просто завораживала днём, а вечером звёзд было так много, что казалось, что они медленно спускаются с неба прямо в руки.
На улице, несмотря на мороз, играли дети, лаяли собаки, кричали петухи. Община жила полной, шумной жизнью. Невзирая на то, что я волновалась и ноги путались в подоле длинного сарафана, а плечи ломило от тяжести тулупа, я вдыхала морозный воздух с праздничной легкостью и смотрела по сторонам. Мне казалось, что здешний воздух сам по себе способен исцелять больные души – такие, как моя.
Всемира шла быстрым шагом по узкой тропинке, я семенила за ней. Здесь не было транспорта, только лошади, запряжённые в сани, на которых мужчины и женщины ездили в лес за дровами.
По пути с нами здоровались все встречные прохожие. Молодые парни с большим интересом заглядывали мне в лицо. Все уже знали, что у Всемиры живёт приезжая девушка. А также о том, что у приезжей ярко-рыжие волосы, что здесь редкость – так сказала Марьяна. Поэтому я здоровалась и улыбалась всем встречным людям, как будто каждого из них знала лично.
Дом старейшины был больше, чем все другие дома и напоминал двухэтажный резной терем. Кто бы мог подумать, что среди непроходимых лесов можно увидеть такую красоту!
Всемира тихонько постучалась в дверь, которую сразу же распахнула молодая черноволосая девушка, похожая на Ярослава. «Наверное, сестра», – подумала я. Она широко улыбалась, показывая кривые зубы.
– А батюшка заждался вас, тётушка Всемира. Проходите. Скидывайте с себя телогрейку да оставляйте на лавке, я тотчас уберу, – девушка суетилась, было видно, что она взволнована и расстроена одновременно, несмотря на широкую улыбку, глаза её были красные от слёз. – Не помогает ему ваш отвар. Всю ночь промучился, простонал. Ох, тётушка Всемира, что и поможет ему, не знаю.
– Не плачь, дитя, ты и сама знаешь, что ему поможет. Скоро уже придёт время – остались часы… Вам с Ярославом нужно быть сильными.
Девушка всхлипнула, потом внимательно посмотрела на меня.
– Это она?
Всемира кивнула и, не сказав ни слова, прошла в соседнюю комнату, показав мне жестом на скамью рядом со входом. Из комнаты послышался тяжёлый кашель. Всемира еле слышно заговорила, я пыталась уловить нить разговора, но мне было плохо слышно.
