Я замолчала. Остаток вечера я провела, осваивая прялку. Это монотонное занятие успокаивало меня. Но полное спокойствие мне и не снилось, ведь у меня до сих пор было больше вопросов, чем ответов.
На следующий день мы с Марьяной ходили за водой к колодцу. Я дышала полной грудью. Воздух был морозный и кристально чистый, он пьянил, превращал действительность в сказку. Не хотелось думать о своей реальной жизни, хотелось слиться с природой, по крайней мере сегодня.
Мне нравилась простая и добрая Марьяна. Когда мы с ней оставались наедине, она всё время рассказывала мне об Общине что-нибудь интересное. Её жизнь так сильно отличалась от моей, что, казалось, у нас не может быть общих тем для разговоров и интересов. Но всё было наоборот. Мы легко нашли общий язык и отлично поладили друг с другом.
– Марьяна, а почему ты живёшь с тётей Всемирой? Кем ты ей приходишься? – спросила я девушку по пути к колодцу.
– Никем, Ассира. Я просто помощница. Мои родные папенька и маменька погибли при пожаре, я сирота. Не знаю, почему духи дома на нас так сильно разгневались, чем мы их обидели, но наша изба полностью сгорела. Братья, сёстры, бабушка – все погибли. Только косточки их обугленные остались… – Марьяна всхлипнула, вытерла варежкой слёзы, опустила ведро в колодец. – Всемира меня тогда пожалела, оставила у себя. С тех пор она мне как мать. Я ей благодарна за каждый день моей жизни.
– Именно за это ты ей говоришь «спасибо» перед сном?
– Да, Ассира. Благодарность – это всё, что я могу отдать ей взамен той жизни, которую она мне дала. Она, вон, и жениха мне уже выбрала. Свадьба у нас будет весной на Красной горке. Яромиром его зовут, – щёки у Марьяны вспыхнули от радостного предвкушения.
– Красивые у вас имена, – задумчиво сказала я.
– Так наши предки звались. Так и мы зовёмся.
Я смотрела по сторонам: Община жила. Люди занимались делами, дети резвились на улице. Кажется, никто и никогда не сидит тут, скучая без дела.
– А что такое Красная Горка? – спросила я.
– Как же вы там в своих городах живёте? – улыбнулась Марьяна. – Это праздник начала весны. В этот день сами духи наших предков пируют вместе с нами. Много свадеб играют в этот день. Говорят, кто на Красной Горке женится, тот вовек будет вместе.
Я засмеялась. Но Марьяна только нахмурила брови, а сама продолжала:
– Не только играют свадьбы, но и много другого веселья бывает. Огненные колеса катаем с горы, бога Ярилу чествуем. Поём песни, водим хороводы. Даже медовуху в этот день пить можно!
– А в другие дни нельзя?
– Нельзя, – Марьяна удивилась моему вопросу.
– И что никто не пьёт?
– Никто. А если кто-то в подобном будет замечен, Старейшина его сильно накажет… После пятидесяти ударов плетьми медовухи до конца жизни не захочется!
Законы и порядки в Общине были строгими и жестокими, об этом и Всемира мне много рассказывала. Особенно много ограничений и запретов было придумано для женщин, что казалось мне совсем не справедливым. Чем женщины хуже? Ответа на этот вопрос мне никто не давал, но ясно дали понять, что здесь издавна царит патриархат и перемен не предвидится.
– Расскажи мне лучше о Добромире, – с улыбкой попросила я.
– Понравился тебе, что ль? – Марьяна снова хихикнула, но я строго взглянула на неё, опуская второе ведро в колодец.
Подняв ведро из колодца, я поставила его на землю и с ожиданием посмотрела на Марьяну. Та закатила глаза, но на вопрос ответила.
– Парень, как парень. Служит при доме Старейшины Витибора, сыну старейшины помогает во всём. Брат у Добромира старший был, погиб на охоте прошлым летом – медведь его разодрал, и сам Добромир чуть не погиб тогда, спасая брата, его Озеро Жизни спасло, это про него я в прошлый раз тебе рассказывала. У Добромира след с того страшного дня на всю жизнь остался.
– Шрам на щеке? – спросила я.
– Да. Он этого медведя тогда убил. Никто не знает, как, и сам он не помнит. Община несколько месяцев этот случай обмусоливала. Матушка его после случившегося умом тронулась и вскоре померла, – Марьяна помолчала, потом добавила тихо, – тебе нельзя с ним говорить, Ассира. Ему уже невеста выбрана – Алёна, дочка кузнеца, очень красивая девушка. Всё уже давно обговорено их отцами.
«Так значит, у него есть невеста?» – подумала я, и тут же душу наполнило неприятное ощущение. Вдруг позади раздался стук копыт, мы оглянулись, Марьяна склонила голову к груди и строго сказала мне:
– Опусти голову. Опусти, говорю!
Но я не слушала её, а смотрела на наездника. Марьяна ущипнула меня за руку, и я покосилась на её опущенную голову. Я слегка поклонилась мужчине и сказала:
– Здравствуйте.
Он резко осадил лошадь – так, что она встала на дыбы прямо передо мной. Я вздрогнула, отступила назад от неожиданности и в недоумении сжала зубы, приготовившись сказать мужчине что-то дерзкое, но Марьяна снова ущипнула меня, уже сильнее.
Я не слушалась её и уверенно смотрела на мужчину, наши взгляды на секунду пересеклись, и меня, словно обдало холодом. Что-то жуткое было в его глазах. Я сглотнула и наконец опустила голову. Мужчина постоял с минуту, потом развернул коня и поехал дальше.
