– С чего вы решили, что он захочет жениться на мне? – спрашивала я после того, как дала Всемире понять, что согласна на тот путь, который предопределили мне духи.
– У него, как и у тебя, нет другого выбора, Ассира. Вас выбрали друг для друга духи. Вместе вы будете жить и править Общиной. Вместе родите наследника, который займёт потом место Старейшины. Не переживай, всё будет так, как должно быть. Ты привыкнешь, – отвечала Всемира.
– Ты ведь видела, как он смотрит на меня. Такое ощущение, что он уже сейчас ненавидит меня.
– Не придумывай. Ты просто переживаешь, вот и лезут в голову ненужные мысли. Сходи поутру на капище, помолись Макоши. Она великая богиня, она поможет тебе, направит на нужный путь, избавит от тяжелых дум.
С тех пор я каждое утро ходила на капище, смотрела на деревянное изваяние, похожее на женщину, но разговаривала больше сама с собой…
И вот я сидела на краю кровати в льняной сорочке и ждала, что же будет дальше. Ярослав зашёл в спальню, хлопнув деревянной дверью. Он посмотрел на меня и стал молча раздеваться. Я затушила лучину около своей постели и забралась под одеяло, натянув его подбородка. Щёки мои пылали. Мне было неуютно до такой степени, что к горлу подкатывала тошнота.
Ярослав лёг рядом со мной и отвернулся. Комнату заполнила тягучая тишина. Я боялась вздохнуть, но душу мою заполнило облегчение от того, что он не прикасается ко мне. И тут он, по-видимому, передумал, повернулся ко мне и сорвал с меня сорочку, которая треснула по швам…
Когда всё закончилось, я подумала, вытирая слёзы крепко сжатыми кулаками, что то, что со мной происходит – это злая шутка. Но огненное колесо прокатилось накануне для меня. Я сама так захотела. Назад пути нет.
Каждый день стал для меня мукой. Днём я что-то делала по хозяйству вместе с помощницей Дарьей. А ночью страдала, разделяя ложе с нелюбимым мужчиной. Всемира повторяла, что я привыкну, но к такому, по-моему, невозможно привыкнуть.
Снег совсем сошёл, у Ярослава было много работы, и днём я его почти не видела. Переделав все дела по хозяйству и огороду, я уходила в лес и там наслаждалась единением с природой, изучала новые места, гуляя всё дальше и дальше, не слушая предостережений Дарьи.
Я не знала, как общалась с природой моя покойная мама Всемила, о которой столько всего рассказывала мне тётя, но мне казалось, что мать-природа понимает и меня. Меня завораживала красота здешних мест, от самой земли исходило ощущение силы и тепла.
Я часто снимала с головы платок, распускала волосы и ложилась на землю. Смотрела сквозь траву в небо на плывущие белые облака. В траве летали насекомые, жужжали шмели, пищала мошкара. Лес жил, и посреди деревьев, рек, озер, холмов и гор я тоже чувствовала себя живой.
Перед тем, как идти домой, я снова заплетала волосы в тугую косу. Ярослав не разрешал ходить с распущенными волосами и с непокрытой головой. Как-то он увидел меня без платка и влепил пощёчину. Я еле сдержалась, чтобы не залепить ему пощёчину в ответ. Но Дарья одёрнула меня и сказала шёпотом, что я сама виновата в этом.
Иногда я приходила к Всемире. Но я не рассказывала ей о том, как идёт моя семейная жизнь. Мне было стыдно рассказывать ей о том, что с каждым днём я всё больше и больше ненавижу ту жизнь, на которую добровольно обрекла себя.
Всемира знала о том, какой Ярослав на самом деле. Получается, она изначально понимала, на какую участь обрекает меня. Тем не менее ей было меня ничуть не жаль. Она ни разу не спросила, откуда синяки на моих руках, словно бы и не замечала их вовсе.
Только Марьяна жалела меня всей душой. Их союз с Яромиром был счастливым. Марьяна уже ждала ребёнка и сияла от счастья, словно начищенный до блеска самовар. Я радовалась тому, что моя единственная подруга нашла своё счастье и в глубине души завидовала ей.
– Тебе надо понести от него, – как-то сказала мне Дарья, – тогда он отстанет от тебя. Беременных мужья не трогают. Продолжение рода – это священный женский долг перед Общиной.
Время шло, но ничего не менялось. Дарья вечером, проверив скотину, уходила к себе в каморку на первом этаже, я же на ватных ногах поднималась в свою спальню, где с тяжёлым сердцем ждала Ярослава.
Мне не у кого было попросить помощи, потому что Ярослав сейчас был в Общине вторым по важности после богов и духов – он был старейшиной, и перечить ему запрещалось.
В нашем доме царили не любовь и мир, а мрак и ненависть друг к другу. Это угнетало и меня, и его самого. Но этот союз был определён духами, как говорили все вокруг, в том числе и Всемира. У него тоже не было выбора.
Дарья косо смотрела на меня по утрам. Она ревновала меня к Ярославу. Но к середине дня обычно настроение её менялось, и она начинала болтать без умолку. Мне казалось, что она бы стала Ярославу хорошей женой: полная, цветущая блондинка.
Дарья научила меня готовить, стирать, правильно штопать бельё. Она была добра ко мне, интересовалась моей прошлой жизнью, и я понемногу рассказывала ей про себя и про свою прежнюю жизнь, в которую уже и сама не верила.
