Однажды Дарья ставила тесто на пироги и напевала себе под нос грустную песню о любви. У неё был красивый высокий голос. Песня была о безответной любви, и я спросила у неё:
– Ты же любишь его?
– Кого?
– Ярослава.
Дарья залилась румянцем, отвернулась к окну и стала усердно мять руками тесто.
– Марьяна мне рассказывала твою историю. Он спас тебя. И в твоем взгляде я вижу не только благодарность. Ты любишь его, Дарья.
– Зато ты не любишь! Ни капли! По глазам твоим вижу…
Дарья взглянула на меня – смело, в упор. Но потом её взгляд потух, и тут я увидела слезинку, покатившуюся по щеке и капнувшую прямо в тесто. Я подошла к ней сзади и обняла её полную фигуру. Я не знала, что ей сказать, как утешить, но я прекрасно понимала её чувства.
Добромира я больше не видела, но он часто снился мне по ночам. Иногда я осмеливалась спросить о нём у Всемиры, но она сухо отвечала, что у Добромира всё в порядке, всё так, как должно быть.
Как-то, заварив нам травяной чай, Всемира сказала:
– Как же ты любишь всё усложнять, Ассира! В Общине нужно жить просто – так, как указывают духи… Пойми, Добромир, этот молодой парень, не для тебя. И ты не для него. Поэтому не изводи себя, не думай о нём. Не поддавайся обманным чувствам. Лучше присмотрись хорошенько к мужу…
«Куда уж ещё лучше присматриваться!» – подумала я и тяжело вздохнула.
– Скоро твоя жизнь изменится, я это чувствую. Ты уже готова, пора бы важному случиться… А пока живи и принимай всё с благодарностью, – после этих слов тётя подошла ко мне и обняла меня за плечи, – живи просто…
В один день я не могла встать с постели: кружилась голова, и к горлу подступала тошнота. Предсказание Всемиры сбылось, я ждала ребёнка, долгожданного наследника.
Об этом событии объявили всей Общине. Я стояла на деревянном помосте рядом с Ярославом, бледная и измученная. Его же лицо сияло от гордости.
Внезапно я увидела, что от толпы отделился мужской силуэт и стремительным шагом направился прочь. Это был Добромир. Добромир, который, видимо, так же, как и я, не мог принять тот путь, который избрали для него духи…
С наступлением беременности, жизнь моя, как ни странно, изменилась в лучшую сторону. Ярослав наконец оставил меня в покое. Он вообще перестал подниматься наверх в мою спальню. При этом отношение его ко мне стало другим: уважительным, порой даже ласковым. Его холодный взгляд потеплел.
Сейчас Ярослав говорил со мной, часто спрашивал, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего. Он стал приносить мне подарки: то новый просторный сарафан, то платок, а один раз накинул мне на плечи тёплый полушубок из овчины. Я не знала, как реагировать на его внимание, и скромно благодарила.
Шли дни, и сердце моё как будто успокоилось, из него ушло волнение и беспокойство. Я перестала думать о Добромире и сосредоточилась на ребёнке, которого ждала и которого уже любила всей душой.
Как-то я сказала Всемире, что наконец приняла тот путь, который предопределили мне духи и что теперь я готова идти по нему, никуда не сворачивая.
Внимательный взгляд Всемиры задержался на мне дольше обычного, но потом она крепко обняла меня и ответила:
– Надеюсь, всё так, как ты говоришь, Ассира…
Тогда я действительно была убеждена, что у нас с Ярославом отныне всё наладится, а с рождением ребёнка в нашу семью придут мир, понимание и, возможно, любовь. Всё будет так, как указали духи.
Но, как выяснилось, даже всемогущие языческие духи могут ошибаться…
Я тихо пела, придумывая на ходу и слова, и мелодию. Нежно и трепетно прижимала обе ладони к животу, ощущая, как внутри меня растёт новая жизнь, она дарит тепло, наполняет всё внутри светом и любовью.
Никогда раньше я не чувствовала себя такой спокойной, наполненной и счастливой. Жизнь, которая зародилась и росла внутри меня, открывала во мне такие силы, о которых я раньше и не догадывалась.
С наступлением беременности всё изменилось, но сильнее всего изменилась я сама. Теперь, приходя в лес, я слышала голоса деревьев, разговаривала с птицами, и они как будто понимали меня. То, что было во мне от моей матери Всемилы, наконец, начало прорастать сквозь толщу холодного, ненужного мусора, навязанного когда-то городом. Сейчас внутри меня бились два горячих и живых сердца: сердце малыша и моё собственное, и это было похоже на чудо.
Все ждали этого ребёнка – наследника Общины, сына Старейшины. Я же просто ждала появления на свет тёплого, мягкого, живого младенца, который сможет согреть мою израненную и одинокую душу. Только сейчас я поняла, как мне самой нужен этот ребёнок, как сильно я уже люблю его…
