Я пролежала в горячке несколько дней. Приходя в себя, я видела Всемиру, сидящую возле моей кровати. Мне не хватало воздуха, и я умоляла её открыть окно.
Когда болезнь начала отступать и мне стало немного лучше, я холодно сказала ей, чтобы она шла домой, что я не хочу её здесь видеть.
– Ты чуть не погибла, дитя мое, я не могу оставить тебя, – спокойно возразила она.
– Мне всё равно осталось жить только до февраля. И ты прекрасно это знаешь, Всемира. Теперь мне кажется, что ты с Ярославом заодно.
Тётя укоризненно посмотрела на меня, покачала головой, но ничего не ответила.
В это время в спальню зашёл Ярослав. Он услышал мои последние слова, и лицо его окаменело от изумления. Всемира попыталась переменить тему, но я внезапно выкрикнула, заглушая её голос:
– Не ожидал, что глупая городская девка посмеет подать голос? Катись к своим духам и богам, неотёсанное животное! Меня тошнит от тебя!
Всемира соскочила со своего места, схватила меня за плечи, желая остановить поток оскорблений, вырывающихся из меня, но я кричала хриплым голосом, как сумасшедшая:
– Ну же, иди, придуши меня, ты же не человек, ты животное! Уж лучше и вправду умереть, чем жить с тобой и спать в одной постели, – я плюнула в сторону Ярослава и уставилась в его красное от ярости лицо.
Слова могут бить, как удары, ранить, словно стрелы. Я долго копила этот гнев внутри себя, но сейчас он выплеснулся наружу, и мне стало легко, не пугало даже то, что теперь меня непременно ждёт физическая расправа.
Нет, я не слабая. Я совсем не слабая. Глупая – возможно. Наивная – да. Но не слабая. Я не собиралась больше терпеть неподобающее отношение к себе, даже в Общине, даже от Старейшины, которому, судя по всему, можно всё.
Наверное, разговор с Добромиром и перенесённая болезнь помогли мне в одну секунду понять, что терпеть и ждать в моём случае – бесполезно. Всемира быстро-быстро заговорила, почувствовав, что сейчас случится что-то страшное.
– Послушай, она до сих пор бредит! Горячка, видно, ещё не прошла! Не слушай её, Ярослав, уходи, пожалуйста, я всё улажу, я успокою её!
Но он оттолкнул Всемиру так, что она отлетела к стене, а потом медленно подошёл ко мне, снова схватил за волосы, вытащил из кровати, схватил за горло, и прошипел:
– Что ты сказала, Ассира? А ну-ка повтори…
Я чувствовала, что сейчас потеряю сознание от волнения и слабости, но не от страха. Страха не было. Пусть убивает меня! Сжав кулаки, я плюнула ему в лицо и прохрипела:
– Я ненавижу тебя! Ненавижу! Я проклинаю тот день, когда стала твоей женой.
Перед глазами как будто вспыхнули тысячи молний, и только спустя доли секунды меня пронзила боль от удара. Ярослав ударил меня по лицу. Я упала и, лежа на полу, не в силах поднять головы, вдруг услышала голос Добромира, звуки борьбы, глухие удары, крик Всемиры и отчаянный визг Дарьи. А потом сознание покинуло меня…
Всю осень я жила у Всемиры. После случившегося, мне запрещено было ходить куда-либо, Всемира не отпускала меня даже на капище. После той страшной ссоры в доме Ярослава я чудом осталась жива, так мне сказала тётя. Ярослав бы убил меня, никого бы не послушал, ослеплённый своей яростью. Но, на моё счастье, в дом ворвался Добромир. Что его туда привело именно тогда, когда мне нужна была помощь? Какие силы привели его мне на помощь? Непонятно.
Мой Добромир… Он снова стал моим спасителем. Только в него я сейчас верила, а не в каких-то бестелесных духов и богов, которые, кажется, способны только вредить мне.
Но как я не выпытывала у Всемиры, где сейчас Добромир, жив ли, всё ли с ним хорошо, она ничего мне не говорила. На вопрос о том, что будет со мной после рождения ребёнка, Всемира также не отвечала.
– Духи разгневаны на тебя, Ассира, – как-то сказала она шепотом, – много раз я пыталась узнать у них твою дальнейшую судьбу, но я не вижу её… Духи молчат. Ты зря пошла против их воли, это всегда приводит к беде…
– Я уже давно в беде, с тех пор, как пришла сюда. Помоги мне уйти, тётя. Ты можешь, я знаю. Эти ваши духи не выпускают меня, водят по лесу кругами, но ты можешь сделать так, чтобы они меня не заметили. Помоги мне… – умоляла я, но Всемира лишь качала головой.
– Один раз я уже навредила таким образом твоей матери. С тобой я так поступить не могу. Здесь твоё место. Здесь твой дом. Я буду молиться Макоши, чтобы она помогла все исправить. И ты молись, Ассира… Проси духов навести тебя на истинный путь.
Я долго восстанавливалась после болезни и пережитого потрясения: лежала в кровати и пила куриный бульон. Есть я ничего не могла, потому что меня постоянно тошнило.
К тому же у меня началась какая-то странная апатия. Я предполагала, что Всемира тайно опаивает меня своими зельями, чтобы я не сбежала. Я лежала целыми днями, как бревно, а в голове не было ни одной мысли. Иногда я думала о Добромире, но спрашивать про него у Всемиры не было толку, она ничего мне не говорила.
Когда Всемира разрешила мне вставать с постели, я, первым делом, вышла на улицу. Шёл мелкий дождь, листья на деревьях были блеклыми, грязно-коричневыми. Ветер трепал мой платок.
