– Но она умерла, познав счастье. Она сама выбрала смерть вместо жизни с нелюбимым человеком, подчиняться которому нужно было бы всю свою жизнь. А вот ты…
Я замолчала, по щекам потекли слёзы. Сколько слёз я сегодня выплакала? Неужели они могут литься бесконечно?
– Ассира, я готов уйти из Общины вместе с тобой. Куда скажешь, туда и пойдем, – вдруг сказал Добромир.
– Что? – я отодвинулась от него.
– Не делай вид, что не слышала, – Добромир взял меня за руку, – давай уйдем отсюда вместе. Сегодня же! Я хочу помочь тебе, Ассира. Тебе и твоему ребёнку.
– Но почему? – шепотом спросила я.
– Потому что люблю тебя. Ты заполнила всю мою душу с самой первой встречи. Все мысли мои – только о тебе, никого больше мне не надо. А сердце рвётся на куски от того, что ты принадлежишь другому и что ты с ним глубоко несчастна, – Добромир сделал паузу, словно подбирая слова, а потом быстро проговорил. – Давай сбежим вместе, Ассира.
Я по-прежнему молчала. Смотрела в его глаза, сияющие голубыми огнями, и не могла поверить в то, что он говорит. Мы были так близко друг от друга, что уже один этот факт по законам Общины можно было бы считать изменой.
Я представила на секунду, что бы было, если бы сейчас нас увидел Ярослав, и спина моя покрылась холодным потом. Отстранившись от Добромира, я сказала ему:
– Уходи, Добромир. Если нас здесь кто-нибудь увидит, то худо придётся и тебе, и мне.
– Нас здесь никто не увидит. Это лес покойников. Сюда так просто не ходят. Только чтобы рассыпать пепел умершего человека. Так что не переживай по этому поводу.
Тогда я прошептала ему:
– Вот почему тут так тихо… – я села и потянула Добромира сесть рядом с собой, – Тогда посиди со мной ещё немного здесь, пожалуйста. Я очень устала, Мир. Очень устала…
Из леса я возвращалась долго, ноги не шли по направлению к дому. Мы с Добромиром просидели вместе, плечом к плечу, ещё около часа. Он пытался шутить, рассказывал мне забавные истории с охоты, я сначала грустно улыбалась, но потом не выдержала и захохотала так громко, что, казалось, мой смех был слышен даже в Общине.
А потом я опомнилась, встала с земли, отряхнула платье и свитер от хвои, поправила растрёпанные волосы. Всё это время он не отрываясь смотрел на меня.
– Ну мучай меня, Ассира. Если ты не уйдешь со мной, то я уйду отсюда один. Не смогу жить рядом с тобой.
Я поцеловала его в последний раз – страстно и отчаянно. Как будто бы от этого прощального поцелуя зависела вся моя жизнь. Он обнял меня, и от ощущения его мужской силы закружилась голова.
– Я не такая, как моя мама. Она была сильной, а я слабая. К тому же я жду ребёнка от Ярослава, – голос мой предательски задрожал. – Прости меня, Мир. И прощай. Больше нам не стоит видеться. Я… Я не люблю тебя.
А потом я побежала не оборачиваясь в сторону Общины. Щёки пылали, сердце бешено колотилось в груди, а душу переполняли противоречивые чувства. Всемира даже не стала слушать меня, а этот мальчишка, даже не представляя всех ужасов моей жизни, понял, что я страдаю.
Только что я была в одном шаге от того, чтобы сбежать от ненавистного мне мужчины, покинуть Общину, затаиться на время в каком-нибудь селе, но я добровольно оттолкнула руку помощи, которую мне протянули.
Я не могла повесить на Добромира заботу обо мне и о чужом ребёнке, как бы сильно он меня не любил. Это было бы несправедливо по отношению к нему.
На выходе из леса я всё же обернулась, но никто не преследовал меня. Видимо, мои последние слова метко попали в цель.
Дома я почувствовала, что все беды и горести обрушились на меня разом. Я сказала Дарье, что мне не стало лучше и поднялась к себе в спальню, не ужиная. Позже ко мне зашёл Ярослав. У меня замерло сердце от страха.
– Где ты была весь день? – рявкнул он.
– У Всемиры.
– Не ври мне! Всемира сама приходила сюда, мы вместе искали тебя. Где ты была?
Он подошёл ко мне вплотную, схватил за волосы, намотав их на кулак. Я взвыла от боли, и сказала, едва сдерживая слёзы:
– На капище, а потом гуляла по лесу. Там меня не тошнит. Отпусти, Ярослав! Умоляю тебя!
– С кем гуляла? – завопил Ярослав. – Уж не с этим ли щенком Добромиром?
– Одна! – слёзы брызнули из моих глаз.
Ярослав склонился прямо к моему лицу. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и внезапно мне стало так противно, что к горлу подкатила тошнота. Я зажала рот рукой.
– Без моего ведома ты больше не посмеешь сделать и шага. Поняла? – рявкнул он.
– Поняла, – прошептала я, сил бороться с ним у меня не было.
– Когда жена ведёт себя подобным образом, её надо строго наказывать! Я ещё слишком добр к тебе, Ассира!
Он толкнул меня на кровать и вышел из спальни, хлопнув дверью изо всей силы.
«Добр! – горько усмехнулась я. – Ты и доброта – это понятия несовместимые!»
Ночью мне стало плохо, я чувствовала, что и вправду больна, но спускаться вниз за помощью не хотела. Меня бил озноб, было тяжело дышать, горло разрывалось от боли.
А потом я забылась тяжёлым сном, в котором убегала от Ярослава, а он гнался за мной не отставая, с кинжалом в руках. Я бежала из последних сил, заранее зная, что мне всё равно не спастись…
