- Вода цвета крови уже ждет своего часа взаперти... Небеса милостивы к тем, кто знает секрет...Пять веков – долгая жизнь... Подарю ее вам... И откроют небеса другие секреты, когда проснется от долгого сна душа моя...
- Быть такого не может! - вскрикнул священник. Придремавший страж насторожился, встряхнул головой. Святой отец продолжил тихим, убаюкивающим голосом, - Ты допустила ошибку, дочь моя. Я хочу окурить темницу ладаном. Дьявол силен. Выйди, страж.
- Не велено!
- Выйди вон! Спасайся! Здесь бесы!
Паул бросил горстку взрывчатой смеси. Раздался хлопок, повалил дым. Крупный страж едва не снес собой тяжелую дверь, раздались его громкие шаги по лестнице. Броситься бы следом, убежать отсюда. Но сын! Никогда она не сможет бросить своего Зенона в руках его отца. Чтоб Розену провалиться сквозь землю. Бесы тогда точно порадуются, если они существуют.
- Что ты хочешь взамен на рецепты из твоей книги, Люция? - священник проследил за девушкой внимательным взглядом. Не так уж он и стар, просто плечи нагибает вперед, да бороду отрастил слишком длинную.
- Вы верите в то, что я чиста душой?
- Мало того, я давно догадался, что ты рождена ведьмой. И никакой дьявол в тебе не живёт. Так что ты хочешь получить взамен на рецепты? Я могу принести тебе нож.
- Я хочу получить флакончик из своей комнаты. Он стоит у зеркала. Маленькая пузатая бутылочка.
- Яд?
- Нет. Совсем нет. Он нужен, чтоб спасти Зенона и меня от мучений.
- Зачем? Ты хочешь умереть?
- Я хочу как следует выспаться. В обмен вы получите почти вечную жизнь. Средство надежно, - солгала Люция. - Встретимся здесь же через пятьсот лет, и я открою вам еще несколько рецептов.
- И после этого зелья тебя не тронет костер?
- Это единственное, что может погубить нас с сыном. Мы должны быть ранены иначе. И Розен должен думать, будто бы нас обоих убили по его приказу. У вас будет совсем мало времени, чтобы дать нам несколько капель. _______ Кошачья лапка – цветок реальный, и название ему дано не случайно. Это крохотная дикая астра нашего севера.
Розен прохаживался по их с женой спальне, все здесь еще хранило запах счастливых воспоминаний, запах жены. Вот и заколку ее служанки еще не убрали, лежит подле зеркала, манит камнями. Барон взял в руку драгоценную вещь, сжал что есть силы. Его сердце пронзила лютая боль - Люция! Как же ты могла так со мной поступить! Обманула, приворожила, я бы полюбил тебя и так. Зачем же ты отдала душу дьяволу, стала колдуньей? Зачем обратила в проклятие нашу любовь? Что, если и малыш Зенон проклят из-за тебя?
Слезы навернулись на глаза Розена, он тосковал так истово, безмерно, хороня любовь в каждом своем счастливом воспоминании. Ему казалось, что до встречи с будущей женой он и вовсе не жил. Она открыла ему этот мир, показала красоту заката, волшебство музыки, чары танца двоих, когда солнце вот-вот скроется за лесом и озарится алым поле перед рекой. В те минуты он жил, жадно вдыхая аромат кожи любимой, наслаждался ею как мог, как умел, как она сама научила. Шептал ей одной невообразимые нежности, глупости, которые никогда бы не произнес вслух другим даже под пыткой. Милая Люция, неужели все то было обманом? Неужели ты просто околдовала меня? И снова слеза катилась по суровой, выдубленной ветрами щеке.
Барон был красив, молод, но успел закалиться в бесконечных войнах с соседями. Вот и шрам над бровью налился белым. Стрела тогда прошла вскользь – повезло. Или, наоборот, это стало проклятием? Погибни он тогда, никогда бы не узнал Люции, не стал бы мужем колдуньи.
Барон поднес кулак с зажатой в нем заколкой к губам. Ему до боли хотелось еще раз почувствовать запах, что шел от волос его жены. Он почти вдохнул его, но отбросил заколку на пол, словно ядовитую змею. Морок! Всюду морок! Всюду чары! Нельзя им поддаваться. Слаб он оказался, слишком близко подпустил к своему сердцу лесную дикарку неслыханной красоты.
Мужчина обернулся к колыбели, где сладко сопел его сын. Благо служанки исхитрились найти молоко для ребенка. Вот одна из них и спит, опершись на кресло рукой. Измучилась за день с младенцем, даже чепец скособочился и съехал с волос. Только Люция всегда была весела и не знала хлопот, будто сын был подарком небес и никогда не плакал дни напролет. Впрочем, так ведь оно и было. Выходит, и наследника ведьма опутала чарами? Знать бы, насколько глубоко проникло то волшебство. Сможет ли исторгнуть его кроха? Или всё, его душа тоже загублена? Будь милостив к Зенону Господь! Помоги ему!