Все то, что я когда-то слышала о своем прадеде (по отцу) Хендрике Мартинсоне (например, о катании на коньках и на лодке на реке Эмайыги), рассказывала мне моя бабушка. Из ее уст узнала и о том, что один из его предков прибыл в Эстонию вместе со шведским королем Карлом XII, воевавшим с российским императором Петром I. Некоторые раненые шведские солдаты и служащие, бывшие вместе с королем, после поражения остались в Эстонии.
К сожалению, у меня не было времени, чтобы подробно изучить историю своей родословной. В советское время делать это было невозможно, так как в архивы мог попасть только лояльный системе человек, работник КГБ или член коммунистической партии и только по специальным пропускам.
Шведский период (1561–1721) был по душе эстонцам, так как король Густав II Адольф основал в 1630 году в Тарту гимназию, где в числе прочих изучался эстонский язык и куда принимались дети крестьян. В следующем году такая же школа была открыта в Таллинне. По постановлению Густава II Адольфа, в 1632 году Тартуская гимназия была преобразована в университет. Юридическая система стала считаться и с правами крестьян. Помощь можно было получить от местных государственных служащих, суда и даже от короля.
Историк Ээро Медияйнен пишет, что когда 7 сентября (25 августа) 1917 года в Таллинне впервые стали обсуждать перспективы внешней политики, вопросы ориентации независимой Эстонии, то самой реальной (или скорее самой желанной) казалась тогда федерация со скандинавскими странами. С одной стороны, в основе этой идеи стояло интенсивное сближение финской и эстонской политической и духовной элит на рубеже XIX-XX вв. и уверенность в том, что в ближайшее время Финляндия обязательно достигнет независимости. С другой стороны, это была и память «о добром шведском времени». Вместе с формированием национального исторического сознания, история все больше стала влиять и на политику. В-третьих, свое воздействие оказывали и те идеи, которые обсуждали прибалтийские политики в военные годы в Стокгольме и других европейских странах. Претворение идеи, однако, казалось еще далеким. Гораздо актуальнее были будущие отношения Эстонии с Россией и Германией.[35]
В один из дней 2004 года мой отец сообщил, что у него теперь чувство, будто вернулось эстонское время. Воспоминания о прошлом были обусловлены знакомой когда-то ситуацией, когда мой сын, с учебником в руках, изучал французский язык. Французская речь из уст близкого человека – это он слышал в детстве, когда бывал в гостях у деда Хендрика. Зимой, когда на хуторе было мало работы, дед брал с полки книги на французском языке (в основном связанные с естествознанием) и пытался пробудить в детях интерес к происходящему в мире. Это были приятные моменты, это был зимний ритуал. Летний ритуал был связан с заготовкой сена. Закончив уборку сена, дедушка играл на каннеле или губной гармонике, благословляя тем самым конец сенокоса. За зиму успевали прочитать много книг, а за лето завершить много работ. Через моего сына отец нашел одну потерянную социальную связь – свое детство и своего деда.
Мой прадед Хендрик и его жена Юлие были репрессированы в марте 1948 года, и в том же году в канун Рождества прадед умер на чужбине от болезни, вызванной голодом. Моя слепая прабабушка умерла, когда ее затолкали в грузовик или запихнули в вагон для скота. Ее тело охранники бросили в один из ручьев рядом с дорогой где-то в России. Эта история, связанная с жестокой смертью, до сих пор была запретной темой для моего отца. Говорить о ближних было слишком больно.
Французский историк морали Франсуа Досс (François Dosse) пишет: «Это предоставляемое памятью маленькое чудо узнавания, наступающее в какой-то момент, к сожалению, недостижимо для историка. Знания историка всегда опосредованны и основываются на документах, и потому он не может констатировать, что якобы смог достичь того «маленького счастья». Вследствие этого историческое исследование остается вечно открытым и безграничным, и цель его – постижение того, чего уже нет».[36]
Период Эстонской Республики (1918–1940) отражается во многих проявлениях современности – как через толстое потускневшее стекло. Эстония была уничтоженным государством. Сегодня, будучи вновь самостоятельной, она должна срочно проанализировать все свои исторические фазы.
