В Германии пришли к власти национал-социалисты. Экономический кризис, охвативший позднее страну, способствовал распространению антисемитизма. Популярным стал девиз Гитлера „Die Juden sind unser Unglück” («Евреи – наше несчастье»). Начался террор, направленный против евреев. Вначале евреи не осознавали размеров катастрофы. Многие уехали из страны, но не в Палестину. Они остановились во Франции, Голландии, Бельгии, надеясь на то, что нацизм является временным явлением и они вскоре смогут возвратиться на родину. Евреи всего мира были удручены тяжелым положением евреев России и Германии. Взвесив все обстоятельства, они находили, что Гитлер опаснее Сталина. Началась активная кампания в поддержку германских евреев. Нацистское руководство еще не успело решить, как поступать с евреями, чтоб избавиться от них. В отличие от России, Германия первоначально не закрывала своих границ – евреи могли покинуть страну. Разрешали даже вывозить из страны имущество, которое они брали с собой из Германии.[50]
Поздней осенью 1939 года в столице Советского Союза в Москве произошло нечто невиданное. Был заключен договор о ненападении и сотрудничестве между национал-социалистической Германией, которая считалась врагом коммунистов, и Советским Союзом, до сего дня вызывающего ненависть национал-социалистов. Глава Германии Гитлер надеялся тем самым обеспечить себе тыл в случае, если разразится война между Францией и Англией. Вождь Советского Союза Сталин считал, что это «вода на его мельницу» этот мир ослабит европейские страны и обеспечит рост влияния Советского Союза. По дополнительному секретному протоколу этого договора, оставшемуся на некоторое время неизвестным для остального мира, была определена и судьба Эстонии. Согласно этому протоколу такие небольшие европейские государства, как Финляндия, Эстония, Латвия и Польша (восточная часть), входили в сферу интересов Советского Союза, Германия согласилась, что эти территории оккупирует Советский Союз. Советский Союз, в свою очередь, дал Германии свободу в отношении Литвы и Западной Польши. В конце декабря новым секретным дополнительным протоколом этот договор был изменен таким образом, что в сферу интересов Советского Союза вошла и Литва, а Советский Союз уступил Германии часть Польши, находящейся в сфере его интересов.
Германия еще раньше потребовала у Польши часть территории, но Польша отклонила ее требования. Теперь, после заключения договора о ненападении и сотрудничестве с Советским Союзом, Гитлер сделал решительный шаг и 1 сентября 1939 года напал на Польшу. Союзники Польши – Англия и Франция – 3 сентября объявили войну Германии. Началась Вторая мировая война.
Коллективная память Запада по-прежнему отмечает 1 сентября 1939 года как начало этой страшной войны. Но в историческом сознании России ни этот день, ни 17 сентября 1939 года, когда советские войска вступили на территорию Восточной Польши, не являются такими драматическими, как 22 июня 1941 года – день, когда Гитлер начал операцию «Барбаросса», неожиданное нападение на своего союзника – Советский Союз. Но об этих событиях расскажем позже. Сначала было братство диктаторов.
Польскую армию немцы разбили за пару недель. Теперь на территорию Польши вторгся и Советский Союз, и страна оказалась поделенной между двумя агрессорами.
Монтируя документальный фильм «Отвергнутые воспоминания», я просмотрела исторические кадры о подписании этого секретного договора. Когда министр иностранных дел Германии Риббентроп ступил с трапа самолета, в столице Советского Союза развевались флажки со свастикой. Моей маме и ее сестре-близняшке было тогда 9 лет. Поймала себя на мысли, что именно в тот момент движение руки одного политика, одна подпись предопределили судьбу маленького человека, судьбу ребенка.
27 сентября 1939 года Риббентроп вновь приехал в Москву для ведения переговоров о дополнительных протоколах, являвшихся секретными и наличие которых Молотов отрицал еще и спустя тридцать лет. Обстановку, царившую во время переговоров между Риббентропом и Молотовым в Кремле за зеленым столом, очень выразительно описывает английский историк Саймон Себаг Монтефиоре (Simon Sebag Montefiore) в своей книге «Сталин. Двор Красного монарха».
