— Я позабочусь и о тебе, — и, положив на стол пистолет, прибавил: — Тот, кому придется последним уходить отсюда, прострелит голову этому шпиону.
— Здесь? — проговорил чей-то голос. — Нет, не надо смешивать этот труп с нашими. Через маленькую баррикаду можно выбраться в переулок Мондетур. Та баррикада всего только четыре фута высотой. Шпион крепко связан. Отведите его туда и там убейте.
Как ни был наружно спокоен Анжолрас, но тут был еще один человек, державший себя даже спокойнее его, — это Жавер.
В эту минуту выступил Жан Вальжан. Он до сих пор держался в группе бунтовщиков, а теперь отделился от нее и сказал Анжолрасу:
— Вы начальник?
— Да.
— Вы меня сейчас благодарили?
— Да. У баррикады два спасителя: Мариус Понмерси и вы.
— Как вы думаете, заслуживаю я за это награды?
— Разумеется.
— Ну, так вот я прошу награду.
— Какую?
— Позвольте мне всадить пулю в лоб этому человеку.
Жавер поднял голову, увидел Жана Вальжана, чуть заметно пошевелился и сказал:
— Это будет справедливо.
Что касается Анжолраса, то он в эту минуту заряжал свою винтовку; затем он оглянулся кругом.
— Все согласны?
И, обращаясь к Жану Вальжану, сказал:
— Берите шпиона.
Жан Вальжан присел на край стола, показывая этим, что он в самом деле вступал во владение Жавером. Он схватил пистолет, и вслед за тем послышался слабый треск взводимого курка.
Почти в ту же минуту раздался звук рожка.
— Скорей сюда! — крикнул Мариус с вершины баррикады.
Жавер начал смеяться свойственным ему беззвучным смехом и, пристально глядя на восставших, сказал им:
— Ваше положение не лучше моего.
— Выходите все наружу! — крикнул Анжолрас.
Все толпой бросились к дверям и, выбегая из дома, слышали слова, да простится мне их повторение, слова, брошенные им вдогонку Жавером:
— До скорого свидания!
Оставшись наедине с Жавером, Жан Вальжан разрезал веревку, которой было перевязано тело пленника, и узел, который был под столом. Потом он сделал ему знак подняться.
Жавер повиновался с презрительной усмешкой представителя власти, которого судьба поставила в такое унизительное положение.
Жан Вальжан взял Жавера за мартингал, как берут вьючное животное за грудной ремень, и, таща его за собой, медленно вышел из кабачка, так как Жавер, из-за связанных ног, мог делать только маленькие шаги.
Жан Вальжан держал в руке пистолет.
Так прошли они через внутреннюю трапецию баррикады. Революционеры в ожидании приступа стояли к ним спиной.
И только Мариус, стоявший сбоку на левом конце баррикады, видел, как они прошли. Эта группа, состоящая из жертвы и палача, казалась Мариусу освещенной тем мертвенно-бледным светом, который был у него в душе.
Жан Вальжан с некоторым трудом перебрался вместе со связанным Жавером, которого он не отпускал ни на минуту, через маленькую баррикаду в переулок Мондетур.
Миновав эту преграду, они очутились совсем одни в переулке. Никто не мог их больше видеть. Выступавшие углом дома скрывали их от глаз восставших. Трупы убитых, перетасканные сюда с баррикады, представляли собой ужасное зрелище всего в нескольких шагах от них.
В этой куче мертвых тел виднелись бледное лицо, растрепанные волосы, простреленная рука и полуобнаженная грудь женщины. Это была Эпонина.
Жавер искоса бросил взгляд на мертвую и совершенно спокойно сказал вполголоса:
— Кажется, я знаю эту девку.
Потом он обернулся к Жану Вальжану.
Жан Вальжан переложил пистолет под мышку и устремил на Жавера взгляд, который без слов, казалось, говорил: «Жавер, ведь это я». Жавер отвечал: «Можешь отомстить мне».
Жан Вальжан достал из кармана нож и открыл его.
— Вот как! — вырвалось восклицание у Жавера. — Впрочем, ты прав, это тебе больше подходит.
Жан Вальжан разрезал мартингал, которым была обмотана шея Жавера, разрезал веревки на руках, наклонился и перерезал также веревки на ногах, а потом, выпрямившись, сказал ему:
— Вы свободны.
Жавера нелегко было удивить. Тем не менее при всем уменье владеть собой он не смог скрыть невольного волнения. Он стоял удивленный и не трогался с места.
Жан Вальжан продолжал:
— Я не думаю, что мне удастся выбраться отсюда. Но если бы случайно мне удалось это, имейте в виду, что я живу под именем Фошлевана на улице Омм Армэ, в доме номер семь.
Жавер нахмурился и стал похож на тигра, оскалившего зубы, а потом процедил сквозь зубы:
— Берегись!
— Идите, — сказал ему Жан Вальжан.
Жавер продолжал:
— Ты сказал Фошлеван, улица Омм Армэ?
— Номер седьмой.
Жавер повторил вполголоса:
— Номер седьмой.
Он застегнул сюртук, выпрямил по-военному грудь и плечи, сделал полоборота, скрестил руки, приложил в то же время пальцы одной из них к подбородку и пошел по направлению к рынку. Жан Вальжан следил за ним глазами. Сделав несколько шагов, Жавер обернулся и крикнул Жану Вальжану:
— Вы мне надоели! Лучше убейте меня.
Жавер и сам не заметил, что он уже не говорит «ты» Жану Вальжану.
— Уходите, — сказал Жан Вальжан.
Жавер медленными шагами стал удаляться. Через минуту он завернул за угол дома улицы Доминиканцев.
Когда Жавер скрылся из вида, Жан Вальжан в воздух разрядил пистолет.
