Пора было топить печь и готовить ужин. Завтра на работу. Как мне оставить детей с отцом? Я поглядывала на детей. Томми с интересом смотрел на культи папаши, а Эми сидела в углу, опустив глазки в пол.
Она боится… Понимает, что завтра останется один на один с папашей, и отчаянно боится.
– Эми, милая, принеси воды, – попросила я, намерено опустошив небольшое ведёрко.
Девочку уговаривать не пришлось. Быстро подскочив, она натянула курточку и выскочила на улицу, прихватив ведро.
– Значит так, – зло процедила я, глядя на папашу. – Если ты будешь обижать детей или как-то нам вредить. Если ты хоть раз заикнёшься о вине или картах. Если ты каким-то образом приведёшь сюда своих дружков – пьяниц, то видит бог, я отправлю тебя жить в подвал. Буду спускаться дважды в день, кормить, но ты никогда больше оттуда не выйдешь. И всю зиму просидишь там.
Папаша зло зыркнул на меня и пополз в сторону выхода. У двери в подвал он замер и повернулся ко мне. Я отшатнулась, увидев на его лице неподдельный ужас.
– Ты открыла его, – шевелил он побелевшими губами. – Ты нас погубила. Всех нас!
– Что ты несёшь? – с дрожью в голосе я отшатнулась.
Папаша совсем выжил из ума.
– Ты выпустила их. Выпустила… И теперь они придут ночью и убьют нас всех, – запричитал папаша, медленно отползая от двери.
– О ком ты говоришь? – хмурилась я.
Я понимала… Понимала. но не хотела верить.
– О призраках, что живут в этом проклятом доме, – горько прошептал папаша. Он лёг на свой пуфик и потянул одеяло на себя. Отвернувшись к стене, он больше не сказал ни слова. Только одеяло мелко подрагивало, словно папаша плакал.
Я посмотрела на дверь и глубоко вздохнула. Нам некуда больше идти. Придётся жить здесь. Вместе с призраками.
Я очень надеюсь, что призрак моей далёкой бабки нас не тронет. Или же я завтра пойду к магу и попрошу изгнать призраков из дома, заплатив остатками серебра.
Эми зашла домой и с недоумением посмотрела на папашу. Я лишь качнула головой, призывая не задавать лишних вопросов. Вместо этого дала сестре нож и указала на картошку.
Надо успеть потушить овощи с мясом, да и помыться не мешало бы.
Как теперь всё это организовывать – я не представляла. Завтра вечером придёт мастер Робит. Надо предупредить Эми, чтобы она впустила мастера.
Как будет вести себя папаша? Не прогонит ли мастера?
Я помешивала мясо в кастрюле и чувствовала, как волнами накатывает то паника, то безнадёжность. Я так радовалась новой работе, и в таком ужасе сейчас при одной мысли, что детям придётся находиться с папашей целый день.
Я добавила очищенные овощи в кастрюлю, посолила и налила воды. Теперь осталось подождать минут сорок, когда овощи будут готовы.
А я вот что придумала… Судя по моему контракту, я не обязана завтра приходить рано утром. Если задержусь на час, то в принципе ничего страшного. Что, если перед работой забежать в школу и детский клуб?
Да, папаше придётся самому о себе заботиться, пока я не вернусь с работы. Но ничего страшного. Горшок я ему куплю, еду буду оставлять.
Единственное, я не могла сразу же отдать детей. Придётся ждать выходного, чтобы сходить с ними на рыночную площадь и купить подходящую одежду. Пусть купить что-то высшего качества не получится, но на добротную одежду денег хватит.
– Лили, кушать, – Томми откинул от себя игрушки и тронул меня за плечо.
– Сейчас, котёнок, – вздохнула я, обнимая брата. – Осталось немного.
Разложив жаркое по тарелкам, я наложила и папаше тоже. Он так и не повернулся к нам. Может уснул, не знаю. Но трястись перестал.
Усадив детей за стол, я взяла тарелку и подошла к тюфяку папаши.
– Отец, – тихо позвала я и тронула за плечо.
Папаша медленно развернулся и посмотрел на меня тоскливым взглядом.
– Пора ужинать, – я качнула тарелкой в руке.
Но папаша вздохнул и опять отвернулся.
А меня такая злость взяла! Мне плясать перед ним что ли? Уговаривать?
– Если ты не поужинаешь сейчас, потом я накладывать не буду. Будешь ждать утра, – строго сообщила я. – Сядь и поешь.
– Какая злая ты стала, – поморщился папаша, с кряхтением усаживаясь удобнее и забирая тарелку из моих рук. – Раньше добрая была, ласковая.
– Раньше меня не хотели продать в дом терпимости, – отрезала я. – Раньше отец заботился о семье, а сейчас…
– Взрослая уже, заботиться о тебе, – буркнул папаша, не поднимая глаз от тарелки. – Пора своих детей воспитывать, а ты с мелкотнёй возишься.
– А кому мне их оставить? – я даже растерялась от такой наглости. – Тебе? Чтобы они голодные и холодные сидели, пока ты по тавернам таскаешься и распродаёшь наследство? Да и кто возьмёт замуж нищенку Эванс, у которой из приданного старое платье?
– А ты найди такого мужа, которому не нужно будет приданное, – папаша уже был не настолько уверен в своих словах.
– Попрошу оставить в покое моё замужество, – отмахнулась я. – Ты сделал всё, чтобы твои дети не нашли себе подходящую пару. И не вздумай спорить! Ладно я и Эми. Уж как-нибудь выйдем замуж. А Томми? Что ты оставишь сыну? Куда он приведёт жену? Это пустой разговор, отец.
