Я поспешно отвернулась, сделав вид, будто увлечена, рассматривая горгулью. Почему-то не хотелось, чтобы Дэваль знал, что я видела сцену с Олив.
– Спасибо. Что это за место? О нем, судя по всему, мало кто не знает.
– Всего лишь небольшой бар для своих. Что ты улыбаешься?
– Ничего. Просто люблю уютные места.
И когда меня защищают. Неожиданное ощущение.
Я пригубила эссенцию и нахмурилась.
– Что не так? – спросил Дэваль.
– Я не чувствую вкуса. Вообще никакого. Эссенция какая-то странная.
Взяв у меня бокал, он сделал глоток и задумчиво на меня посмотрел.
– Просто ты ничего сейчас не хочешь. Даже интересно почему.
***
Кажется, мы вышли из бара далеко за полночь. Во всяком случае, большинство столиков уже опустело. Пить безвкусную эссенцию мне не хотелось, поэтому я знатно развлеклась, пробуя весь ассортимент местных напитков. По всему выходило, что алкоголь на Земле интереснее и разнообразнее. А здесь все напитки – как будто мы не в мире, где души после смерти пытаются избежать страшнейшей участи, а в книге, где, чтобы не попасть на плашку «18+» из-за пьющих героев, автора заставили выдумать фэнтезийные коктейли. И с задачей он, мягко говоря, не справился. Из приличного одна эссенция, и та с непредсказуемыми вкусовыми качествами.
Но было весело. Особенно когда я попробовала странную серебристую жижу – это оказалось нечто похожее на ряженку со вкусом жженых орехов. Ряженку я любила, папа часто покупал ее в русском магазине, а вот орехи ненавидела всеми фибрами души: они застревали в зубах и падали в желудок неперевариваемым кирпичом. Поэтому сочетание этих продуктов я восприняла как личное оскорбление.
Улицы Мортрума в этой части опустели. Где-то в центре наверняка еще теплилась жизнь, народ тусовался и общался, но в этой части все замерло. Мне не хотелось идти домой, почему-то казалось, стоит переступить порог особняка, как магия, спасшая вечер, рассеется. И наступят мрачные будни.
– Как выглядит Виртрум? – спросила я, вспомнив, что суд над Харриетом и Шарлоттой стремительно близится.
– Город в небе. Что-то типа скал, в которых живут балеопалы, но парящих над Стиксом. На скалах – замок, похожий на Мортрум. В Виртруме живут только судьи и их помощники. У стражей есть допуск на сопровождение, но без душ вход туда закрыт. Поэтому тебе нужна Ева. Раньше она была главой судей.
– А потом ушла?
– Ага, – коротко ответил Дэваль, и мой план ненавязчиво проверить историю Риджа провалился.
Не сговариваясь, мы остановились у перил набережной. Я, задрав голову, рассматривала небо в бессмысленной надежде увидеть хоть одну маленькую звездочку.
– Решила, на чью сторону встанешь на суде?
– Нет. Не знаю. Неправильно заставлять выбирать, в их истории нет злодея и героя. Это всего лишь две запутавшиеся души.
– Аргумент красивый, но вряд ли он впечатлит судей. Придется выбрать.
– Знаю. Но буду оттягивать этот момент так долго, как смогу.
– Ты давно не каталась.
– Стикс давно не замерзал. У Самаэля нет времени на то, чтобы замораживать для меня лед.
– Не только Сэм так умеет.
Обернувшись, я увидела стремительно замерзающий Стикс. Прямо на наших глазах река покрывалась корочкой льда, разрисованной морозными узорами.
– У меня нет коньков.
– Хорошо, что я захватил.
Он показал куда-то вдаль, где у спуска к воде виднелись прислоненные к перилам коньки. Я попыталась вспомнить, как не заметила их в руках Дэваля, пока мы шли, и поняла, что их не было!
– Ты что, оставил здесь коньки без присмотра?!
– За ними присматривал я! – раздалось откуда-то снизу.
Перегнувшись через перила, мы увидели на льду Дара. Неуклюже переставляя ноги, он пытался делать «фонарики», которые я показывала в прошлый раз. И выглядел совершенно безмятежно счастливым.
– Вы что, все в этом участвовали?! И где ваш старшенький? Сидит в кустах и ждет, что мы начнем драться?
– Нет, он назвал нас придурками и сказал, что не будет участвовать в глупой затее. А еще – что ты откусишь нам головы и он даже не станет тебя наказывать.
– Ого! Исторический момент! Жаль, что он будет все отрицать.
– Так ты будешь кататься? Или я зря с этим, – он кивнул на лед, – возился.
Буду ли я кататься? Да это риторический вопрос!
Дар сдулся быстро, уже через полчаса запросил пощады, выполз со льда и отправился восвояси. Наверное, ему было скучно со мной. Я сегодня не была настроена работать тренером. Мне хотелось снова испытать ощущения скорости, свободы, скольжения.
И порисоваться – чего уж там – тоже хотелось.
Я знала – почти чувствовала, – что Дэваль внимательно наблюдает. И, наверное, так не держала линии даже в лучшие сезоны в карьере. Если бы тренеры видели, с какой легкостью я захожу в прыжки и вращения, они смахнули бы скупую слезу гордости за ученицу, раскрывшую таки талант.
Ни с чем не сравнимый звук, с которым лезвие рассекает лед, напоминал о счастливом времени, когда второе место казалось трагедией, а все мечты сводились к олимпийским кольцам и мировым турнирам.
