– Ага. Ты думала, горгулья грозилась мне просто так? Твоя мама их обожала. У твоего старшего брата отменная ирония. Но не забегай вперед, принцесса, не заглядывай в концовку, не дочитав до последней главы. Так вот, Вельзевул, естественно, не мог никому показать свою любовь. Стражи бы мгновенно почувствовали в ней живую. И она стала сходить с ума. Но твой отец всегда ставил себя на первое место. Я люблю – и остальное меня не волнует. Поэтому Самаэль обратился в суд сам. Вельзевул был в ярости, но суды на тот момент были в подчинении Евы. Поэтому мне передали рассмотрение дела. Я пообщался с твоей мамой, понял, что она стремительно теряет разум, и вынес решение: вернуть ее на Землю. Вот так старший сын, которому Повелитель доверял, его предал.
«А младшего, которого любил, любить перестал», – подумалось мне. Иронично.
– И раз ты сейчас не судья… то что у нас там в последней главе?
– Досталось всем. Самаэль потерял шанс унаследовать статус отца. Ева ушла сама после смерти Лилит. А меня перевели в колледж. Ева убедила Вельзевула, что я лишь озвучил ее решение. Хотя это, разумеется, было не так. Но вот я здесь, почти заперт в квартире, где когда-то жила твоя мама. Но я не жалуюсь. Место милое, вид хороший, колледж… я никогда не мечтал преподавать, Виртрум – мой дом. Но в жизни есть достаточно удовольствий, чтобы я ни о чем не жалел. Я действительно спасал невинную жизнь. И благодаря мне, вероятно, ты появилась на свет. Вряд ли Вероника дотянула бы до твоего рождения.
– Э-э-э… – Я поспешила отвлечься на закуски, потому что так и тянуло спросить, нормально ли, с учетом всей этой истории, теперь за мной ухлестывать.
Или это месть?
– Ты знал, кто я, на Маскараде?
– Что? – Ридж рассмеялся. – Нет, конечно, у меня и в мыслях не было, что ты можешь там оказаться. За кого ты меня принимаешь?
– За того, чьему самолюбию было бы очень приятно обладать дочерью того, кто разрушил твою жизнь.
– Эй, полегче. Вероника была моим другом. Может, не близким, но за то время, что я наблюдал за ней, мы определенно поймали общую волну. А тебя я пытаюсь соблазнить, потому что прошло двадцать лет. Если бы я вникал, кто там кому родственником приходится, то давно бы уже самоудовлетворялся перед зеркалом. Но это прерогатива стража Грейва.
Я чуть не подавилась вином. Отчасти потому, что не ожидала скабрезной шуточки в адрес Дэваля, отчасти потому, что Ридж потянулся ко мне с явным намерением поцеловать, но в основном – потому что в дверь кто-то громко постучал. Так яростно, что она чуть из петель не выпала.
Нахмурившись, Ридж отставил бокал. Мне прекрасно было видно вход с дивана, и я с интересом смотрела, как парень открывает дверь. В конце концов, он прав: я не беззащитный ребенок. А значит, самое страшное, что мне грозит…
– Даркблум! Со мной!
– Дэваль, ты серьезно?! – взвыла я. – Ты не можешь врываться сюда и портить мне свидание!
Сейчас в окно полетит кто-то незапланированный.
Но Дэваль снова сумел удивить:
– Самаэль велел всем стражам быть в архиве. Проблема с балеопалами.
Я витиевато выругалась. Ридж нахмурился:
– Что за проблема с балеопалами?
– Это дело стражей, Каттингер, – буркнул Дэв. – Тебе известно, что такое тайна?
– А тебе известно, что такое сестра, Грейв?
– Стоп! – Я взвилась с места и, схватив куртку, понеслась к выходу. – Вот здесь стоит остановиться. Ридж, спасибо за вечер, но дело действительно важное. Будем считать, я должна тебе половину свидания в другой раз.
– Две трети.
– Потом поторгуетесь, Аида, у нас десять минут на дорогу! Они не выпустят меня без напарника.
Надо же, а раньше выпускали. Самаэль действительно король воспитательной иронии и повелитель наставительного сарказма.
– Будь осторожна! – крикнул мне вслед Ридж.
Надо сказать, было приятно.
– Что именно случилось, он сказал? Балеопалы позвали нас? Снова кого-то убили? Вы нашли того, кто это сделал? Что мы сейчас будем делать, прочесывать их скалы или что?
Дэваль угрюмо молчал, не желая говорить там, где нас могли бы подслушать. Мы вышли из дома и спустились к реке, а потом двинулись в сторону архива. Примерно на середине пути Дэваль вдруг сбавил шаг.
– Эй, ты чего? – Я мельком взглянула на часы на башне вокзала. – Опоздаем.
– Не опоздаем.
– В каком смысле? Дэваль, что происхо…
И тут я догадалась. Осознание ударило меня пыльным мешком по голове. И я, не стесняясь, передала удар дальше. Два раза.
Дэв смешно, как мальчишка, пригнулся, чтобы не получить подзатыльник в третий, но я влепила ему пощечину и почти решила откусить нос. Потом подумала, что продуктивнее будет просто уйти.
– Скотина! Такими вещами не шутят! Знаешь сказку о мальчике, который все время кричал «волки»? В следующий раз пойдешь в дозор в компании своей тетушки-сколопендры! Я возвращаюсь на свидание. Если ты его испортишь еще раз…
– То что? – ухмыльнулся гад. – Что ты мне сделаешь? Кому пожалуешься? Сошлешь меня в Аид, Повелительница?
– Знаешь что… Катись куда хочешь.
С этими словами я развернулась в надежде, что еще не поздно вернуться к Риджу и остаток вечера порыдать о том, как я задолбалась жить с идиотами, у него на диване.
