Ещё у командования фронтом есть три стрелковые дивизии в резерве. Перед войной у Кузнецова, конечно, войск было больше. Но 11-ую армию уничтожили почти в ноль. Я забрал у него только одну недобитую дивизию. Недоформированную 27-ую армию немцы тоже распылили. Чтобы не возиться с ней, её остатки влили в 8-ую армию. По сути дела, Кузнецов не комфронта, а командарм. Всего одна армия у него, пусть и мощная.
— Нарисовали, товарищ капитан? — пропустив мимо ушей «так точно, товарищ маршал», рассматриваю корявенький рисунок на двойном тетрадном листке.
Оборонительная линия пятой роты, вот что скрывается за кривоватым рисунком. Капитан слишком весомое звание для подразделения, прибывшего на фронт чуть ли не вчера. Значит, из запасников или из какого-то военкомата прибыл. Возраст соответствующий, под сорок.
— Замечательно, — от моей улыбки присутствующий здесь командарм и его начштаба напрягаются. В предчувствии. Генерал-лейтенант Богданов скалится волком. Во взгляде читается «мало вас учили, палкой по заднему месту».
— Оборонительная линия всего одна? — ласково смотрю на капитана. Тот глядит недоумевающе.
— Товарищ маршал, у меня всего рота.
Смотрю на него долго-долго, затем перевожу взгляд на комдива-167, на командарма.
— Это не он виноват, товарищ генерал-лейтенант (Василий Филиппович Герасименко, командующий 21-ой армией). Это вы виноваты. И вы, — поворачиваюсь к комдиву-167.
— Вы виноваты в том, что подчинённые вам командиры воевать не умеют. Директиву наркомата №117 вы, видимо, тоже не открывали. Или, как художественную книгу, прочитали и тут же забыли.
— Иван Саныч, — с огромной надеждой смотрю на Богданова, бывшего пограничника, ставящего сейчас на уши весь Севзапфронт. Мой, так сказать, эмиссар и проводник моей железной воли.
— Займись ими, как следует. Чтобы из задниц дым шёл, как из паровозной трубы.
Надо что-то делать с этой директивой. Кладут на неё свои тупые и ржавые болты все, кому не лень. Кое-что мне у них нравится, это как они штаб организовали. Недалеко от края леса ещё под деревьями небольшая низинка. Укрепили стены, как в ДЗОТе, накатили сверху толстых брёвен, набросили брезент. Крыша двускатная, но с очень тупым углом при вершине. На брезент — слой грунта. На него ещё два слоя брёвен и жердей.
Воспользовались морозами, крепёж усилили поливом воды на слой снега. Один только снежно-ледяной слой — полметра. Пожалуй, прямое попадание 150-миллиметрового снаряда выдержит. Внутри четыре отсека. Один — предбанник, сени, в середине строения. Второй — собственно штаб, третий заняли связисты. Мы в четвёртом, у комдива. Отсюда есть отдельный аварийный выход.
Не поленился, внимательно выслушал зампотыла дивизии. Кстати, они ещё не получили мобильные лесопилки от моего Васильева, который уже начал их штамповать. Не успели.
— Раз я здесь, то прямо сейчас и проведём командно-штабные учения, — склоняюсь над картой, расстелённой на большом прямоугольном столе. Остальные группируются вокруг. Рядом с собой ставлю капитана, ему сейчас отдуваться больше всех.
— Вводная такая, товарищ капитан. Вот с этого места ближе к стыку с соседями на левом фланге вас атакуют немцы. Пять танков, из которых два Т-IV, и батальон пехоты…
Рубеж, с которого начинается атака, выбрал в полутора километрах от расположения роты. От соседей их прикрывает рощица. Направление атаки не точно в центр обороны, есть смещение на левый фланг.
— Ваши действия, товарищ капитан, — требовательно смотрю на ротного. Его генералы вокруг напрягаются. Наверняка думают: только попробуй, облажайся!
— Доложу комполка о начале немецкой атаки и силах, с которыми они её проводят…
— Правильно, — одобряю кивком и лёгкой усмешкой. Капитан обнаруживает знания, которые должны быть у каждого сержанта и даже рядового. Немедленно доложить по команде наверх.
— Вы получили донесение об атаке, ваши действия? — обращаюсь к комдиву-167 (генерал-майор Раковский Василий Степанович). Тот встрепенулся с каким-то недоумением. Он что, думал, что маршал будет одного мелкого капитанишку трясти?
— К-х-м, — кхмыкая, генерал как бы ищет основание для паузы. В конце концов, находится.
— У меня здесь гаубичная батарея стоит, — водит пальцем и останавливает в нужной точке на карте. На моё поощряющее «Так» продолжает:
— Дам команду на артиллерийский удар по атакующим.
— Давайте, — демонстративно смотрю на часы. — Время пошло.
Недопустимо долго, на мой взыскательный взгляд, не менее минуты, комдив затратил на высматривание координат. Надо отдать должное связистам, когда генерал был готов, лейтенант-связист протянул ему трубку. Ну, хоть со связью у них всё в порядке.
— Изготовиться к стрельбе по координатам… по готовности доложить, — отдаёт команду генерал.
— А трубку зачем положили? — ласково интересуюсь я. — Думаете, они полчаса будут пушки нацеливать?
Раковский багровеет, тянет руку, но я останавливаю.
— Теперь не надо их дёргать. Будем ждать, — опять смотрю на часы.
Командно-штабные игры замечательны тем, что другие линии развития боя можем «поставить на паузу», что, разумеется, в реальности невозможно.
