До сих пор не могу поверить, что поступила в Кембридж. Просто это так далеко. Об этом даже не могло быть и речи. Я подала заявление в Кембридж только для того, чтобы получить отказ, просто чтобы у меня было больше шансов выбрать между Бостоном и Лидсом, ведь Лидс еще дальше, чем Кембридж.
Черт.
В комнате темно и тихо. Слышу, как из спальни доносится дыхание Айзека. Сбросив обувь, я захожу внутрь, стараясь ступать как можно тише.
Он лежит на животе, вытянув руку, его пальцы сжимают подушку, на которой я обычно лежу. Я провожу пальцами по его подстриженным волосам и бровям, затем провожу по его носу и наклоняюсь вперед, чтобы прижаться губами к его губам.
Он урчит во сне, его разгоряченное тело поворачивается, когда он поднимает руку, чтобы схватить меня за волосы и углубить поцелуй.
— Не думал, что ты придешь. — Сонно шепчет он мне в губы.
Я отстраняюсь и тянусь к прикроватной лампе.
В ту же секунду, как он видит мое лицо, он озабоченно хмурится и садится. Простыня соскальзывает с его тела, обнажая красивую грудь, такую рельефную и совершенную. Как такой мужчина вообще может хотеть меня?
— Что случилось? — Спрашивает он, протягивая ко мне руку. Я кладу конверты на кровать между нами и наблюдаю, как он медленно берет их в руки. Он сразу понимает, что это, но его лицо остается бесстрастным, когда он открывает их и просматривает.
— Ты подавала заявление в Кембридж?
— Я выбрала его просто ради интереса. Я не думала, что меня примут.
Он качает головой.
— Мне пришел отказ.
— Из Кембриджа?
Он кивает.
— Это был мой первый выбор. Он один из лучших в стране, да и в мире. Черт… он дорогой, однако. Кембридж в целом, не только университет.
Я знаю это.
— Мой отец оплатит мое обучение. Мне только нужно будет оплачивать расходы на проживание.
— Некоторым везет. — Айзек бросает конверты на кровать и долго-долго смотрит на меня. — Ты собираешься в Кембридж?
Я пожимаю плечами.
— Я еще не решила. Я на самом деле присматривалась к Бостону.
— Ты будешь глупой, если упустишь такую возможность. — Он встает с кровати и хватает свой халат с дверцы шкафа, прежде чем натянуть его и выйти из комнаты.
Я следую за ним на кухню и наблюдаю, как он наливает себе стакан воды. Его сильная, жилистая шея вздрагивает при каждом большом глотке. Он со стуком ставит стакан на стол и поворачивается ко мне. Мы снова смотрим друг на друга, наши глаза передают эмоцию туда и обратно. Я не знаю, что это за эмоция, и не хочу знать.
— Ты должна туда поступить. — Внезапно говорит он. — Это будет потрясающе, и любой, кто увидит этот университет в твоем будущем резюме, поставит тебя выше всех остальных.
— Я не смогу приезжать домой каждые выходные. Не смогу выделять этому столько времени. — Я игнорирую боль, пронзающую мое тело.
— И что? — Он облокачивается на разделяющую нас барную стойку. — Такая возможность выпадает раз в жизни. — Он проводит рукой по волосам, убирая светлые пряди с лица.
— Но… мои друзья, Джудит, твой отец, мои родители, — плачу я и на мгновение прикусываю нижнюю губу, прежде чем добавить. — И ты.
Он напрягается, не отрывая взгляда от стойки.
— Мы знали, что это не продлится дольше лета. Мы знали, когда ввязывались в это.
— Знаю, но…
— Но ничего. Каждый человек в этом списке желает тебе счастья. Они хотят, чтобы ты поступила туда, куда хочешь, и получила образование, которого заслуживаешь.
— Знаю…
— Не отказывайся от этого, не ради них и уж точно не потому, что думаешь, что у нас будет какой-то сказочный роман. Бостон по-прежнему далеко. Я по-прежнему буду видеться с тобой только по выходным. Отношения на расстоянии не работают. — Знаю, что он прав. Но легче от этого не становится. Он обходит стойку и притягивает мою голову к себе, чтобы коснуться губами моего лба. — Давай просто не будем ничего усложнять, как раньше. Если мы продержимся до лета… — Если? — Мы сможем достойно отпраздновать наши последние несколько недель. Сможем уехать на несколько дней.
Я прочищаю горло и делаю шаг назад.
— На самом деле, я собираюсь во Францию. Я уезжаю через несколько дней после окончания занятий.
Я вижу, как у него опускаются веки.
— Твой отец оплатил?
— Да.
— Должно быть, хорошо иметь богатого папочку. — Он произносит это монотонным голосом, но я знаю, что он насмехается надо мной, и не знаю почему.
У меня отвисает челюсть. Как он смеет? Может, моему отцу и комфортно в финансовом смысле, но он никогда не баловал меня. Он платит за мое образование и проживание, но не более того. Кроме того, он не богат, его доход чуть выше среднего, это просто обеспечивает нам комфортную жизнь.
— Я ухожу, — огрызаюсь я, возвращаясь в спальню за письмами. На мгновение я успокаиваюсь, игнорируя его краткую вспышку горечи. Я списываю это на ревность. Возможно, он не может поверить, что у меня есть шанс, которого у него никогда не было. И все же, вряд ли это моя вина. — Воскресенье все еще в силе? — Я держу свои конверты в руках, используя их как защиту от его пассивного поведения. Они меня почти не защищают.
— Я не знаю. Я позвоню тебе. Мне нужно подумать.
