— Так что спасибо тебе за… не знаю… то, что освобождаешь меня или что-то типо того. — Теперь она определенно выглядит расстроенной. — Было весело, пока это длилось, но, думаю, это к лучшему, потому что твой папа и… ну, я не всегда могу быть рядом и… — Мое сердце сжимается, когда ее глаза начинают блестеть от непролитых слез. — Я просто… я пойду.
— Элли…
— Нет, не надо. — Она поднимает руку, чтобы я не мог схватить ее и остановить. — Не делай этого сейчас.
— С тобой все будет хорошо, — пытаюсь я, но ее серьезные глаза внезапно вспыхивают яростью, которой я у нее никогда не видел.
— Да пошел ты, Айзек! — Я потрясенно моргаю. Что, черт возьми, мне на это сказать?
— Элли.
— Нет, не надо… — Она кладет руку на дверь, в то время как другая берется за ручку, готовая потянуть ее вниз. — Я скажу это только один раз. Если я выйду за эту дверь, если я уйду… Я не вернусь. Никакое количество слов, поцелуев и милых подарков не вернет меня.
Такая окончательность действительно задевает за живое. Я игнорирую удар в сердце и киваю.
— Я серьезно, если ты делаешь это, чтобы быть кем-то вроде сияющего рыцаря, и все равно позволяешь мне уйти, я тебя не прощу. — Ее опухшие глаза встречаются с моими. — Я не вернусь, ни сейчас, ни через два года, никогда.
Печальная дрожь в ее голосе разбивает мне сердце.
— Разве ты не хочешь этого?
Она сердито смотрит на меня.
— Нет! Почему я должна хотеть этого? Мне нравится проводить с тобой время. Думала, что у меня есть еще как минимум пять месяцев.
— Но, если этому суждено закончиться, не проще ли покончить с этим сейчас?
Теперь она смотрит на меня как на идиота. Может, так оно и есть.
— Все, кто в отношения, знают, что есть шанс, что ничего не получится через две недели, три месяца, шесть лет, поэтому они наслаждаются этим, пока могут, и решают справиться с горем, когда оно наступит. Какой смысл расставаться сейчас, а не пять месяцев спустя? — Она подносит руку ко рту. — У тебя есть кто-то еще? Ты хочешь встречаться с кем-то своего возраста?
— Нет, конечно, нет. Я просто хочу как лучше для тебя и для себя.
— И для меня лучше всего — это закончить то, что я люблю, потому что это все равно закончится?
Люблю?
— Что-то, что ты любишь?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Мне нравится проводить с тобой время. Мне нравится спать с тобой и убирать за тобой, как за неряхой. Если бы мне это не нравилось, я бы покончила с этим раньше, и ты бы тоже. Мы сильно рискуем… ты сильно рискуешь. И теперь, что? Решаешь покончить со всем этим, потому что считаешь, что так будет лучше?
— Я думал…
— Что ж, не думай. Никогда не думай. Таков был уговор. Мы не должны были думать обо всем остальном. Наши отношения другие. Это были твои слова, не мои! — Она закрывает дверь на замок и хлопает меня ладонью по груди. — Если ты считаешь, что я не справлюсь, то это мое решение. Это не тебе решать. Мы партнеры, мы равны.
— Я просто не хочу причинять тебе боль.
— Тогда возьми свои слова назад и пригласи меня куда-нибудь в воскресенье, как ты и обещал.
Я прислоняюсь спиной к стене и тру лицо руками.
— Я не могу.
— Почему?
— Потому что… — Дайте мне минуту подумать.
— Потому что, что?
— Я просто… я не…
— Айзек, ты поклялся, что мы не будем этого делать, если это не будет тем, что мы точно хотим. Ты точно этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я ушла и никогда не возвращалась? Неужели я ничего для тебя не значу?
Она глупая?
— Ты значишь все для меня. — Я произношу это немного громче и настойчивее, чем намеревался. Мы оба замираем. — Быть может, нам стоит подумать об этом. Утро вечера мудренее.
— Я значу для тебя все? — Она произносит это с придыханием, и я тут же сожалею о своей вспышке.
— Я хочу для тебя только самого лучшего.
Она проводит рукой от моей груди к шее, после чего зарывается пальцами в мои волосы.
— Ты для меня самое лучшее.
— Я твой учитель.
— Мне все равно. — Она подходит ближе, и я кладу руки ей на бедра. — Мне нет до этого дела. И никогда не было.
Я издаю стон, когда ее зубы прикусывают кожу на моей шее. Она пытается отвлечь меня.
Элоиза
Я касаюсь языком его кожи, ощущая горьковатый привкус его лосьона после бритья, а также его аромат. Его руки сжимаются на моих бедрах, когда я трусь об него, стараясь, чтобы мои бедра соприкасались с идеальным местом.
Я забываю, где мы находимся. Забываю, почему мы здесь. Забываю о рисках и нарушениях.
Мы связаны, как обычно, в смутном тумане вожделения. Наши тела сливаются воедино, когда наши языки сливаются и массируют друг друга, прижимаясь друг к другу.
Мои руки развязывают его галстук в то время, как его скользят под мою юбку и обхватывает мою задницу грубо, но, ох, так великолепно.
Я прерываю наш поцелуй только для того, чтобы вдохнуть, а затем, как только мои легкие наполняются воздухом, я расстегиваю его рубашку и ощущаю каждый дюйм кожи под ней.
Вокруг полно окон, любой может пройти мимо и увидеть. Он может потерять работу. Я могу погубить свою репутацию, но мне все равно.
Прямо сейчас паника от того, что я могу потерять его, ранит и пугает меня намного больше.
— Ты нужен мне, — говорю я. — Немного дольше.
