Паоло кивнул. Телефон опять завибрировал у него во внутреннем кармане. Марганти действительно будет уволен, как сказала Сара? Неужели Гримальди и Папа узнали об их махинациях? А калабрийцы? Он старался с ними не общаться, обычно они даже по телефону не звонили, только назначали встречи в Формии, в порту, редко, но регулярно. Этим занимался Джулио, договаривался с ними, а Паоло следил за тем, чтобы груз приходил по расписанию, чтобы его размещали в передних ангарах и отправляли в Албанию, везде платил наличными, взятки в больших белых конвертах подготавливал сам, пряча деньги между листами офисной бумаги. Когда он ехал туда, то брал мотоцикл, который держал в гараже. Он стал реже им пользоваться, с тех пор как познакомился с Виолой: она не любила двухколесный транспорт.
После рождения Элиа он вообще забросил мотоцикл, обзавелся большим и удобным семейным автомобилем. Последний раз на мотоцикле он ездил на завод МБО на Фламинии, его остановили карабинеры, у него карманы были набиты наличкой и страховка просрочена. Пока доставал из-под седла документы, сообразил соврать, что страховку забыл дома. Позже, вечером, отправился в штаб карабинеров на площади Унгерия, чтобы встретиться со старшиной Де Розой, своим бывшим начальником в период обучения в офицерской школе. Он был родом с Юга, этот рябой детина со сросшимися бровями, хриплым от эмфиземы смехом и развязной, грубоватой речью. Старшина не любил, когда его беспокоили по важным причинам, зато охотно оказывал содействие в разных пустяковых делах – если случались неприятности со страховкой или кого-то ловили с косячком или даже на мелком мошенничестве. Крупными делами он не занимался.
Этот человек болел за честь мундира, однако до рождения Элиа Паоло нередко наведывался к нему, прихватив коробку с ромовой бабой и блок сигарет «Голуаз», и наметанным глазом пытался разглядеть у него признаки слабости. Он мог бы заплатить старшине кругленькую сумму, если бы тот помог ему в делах: в то время он налаживал свою схему с отходами. Помощь старшины позволила бы ему спать спокойно. В период, когда они с Виолой занимались ЭКО, Паоло однажды зашел поздороваться с Де Розой, и закончилось это тем, что они сели за пластиковый стол старшины, где стояли грязные пепельницы и валялись десятки жалоб и рапортов, и выпили на пустой желудок целую бутылку горького сицилийского ликера «Аверна». Поначалу Паоло нарочно старался напоить его, а сам пил осторожно, подливая себе по капле, чтобы только закрыть дно стакана, но перебросившись с ним парой шуток, сообразил, что с Де Розой невозможно обсуждать историю с отходами. В итоге он тоже расслабился, тяжело и мучительно захмелел, голова горела, глаза щипало, и начал рассказывать о Виоле, а точнее, плакаться. Она стала такой вспыльчивой, равнодушной, зацикленной на деторождении, непостоянной, невыносимой. И вообще, стоит ли заводить ребенка с такой женщиной?
Де Роза, более устойчивый к выпивке, внимательно слушал его, подперев голову кулаками, от напряжения на лбу у него залегла глубокая борозда, перерезавшая брови пополам, словно шпага, воткнутая в землю. Когда Паоло наконец перестал жалеть себя, несколько раз повторив, что после встречи с этой женщиной на него навалились несчастья (он так и сказал про Виолу – «эта женщина», потому что Де Роза называл так свою жену, Паоло просто использовал его выражение), старшина выдвинул ящик, нацепил очки на испорченный юношескими прыщами пористый нос и достал колоду карт Таро.
– Командир, ты шутишь?
– Сними семь карт левой рукой.
По тому, как он мешал истертые карты, такие потрепанные, что углы у них завернулись, как заботливо обращался с ними, как любовно держал их в своих лапищах с врезавшимся в безымянный палец обручальным кольцом, ласково поглаживая, по тому, какое торжественное выражение появилось у него на лице, Паоло понял, что старшина не шутит.
– Я должен задать вопрос? – недоверчиво проговорил Паоло.
– Хмм… Вопрос понятен.
– То есть?
– Стоит ли того эта женщина.
Паоло насмешливо смотрел на него, пораженный, что старшина верит в такую чепуху. Карточные гадания всегда казались ему занятием для женщин – ворожей, горничных, прочих бездельниц, которым некуда девать время, которые доверяют свою судьбу причудливому сочетанию разных картинок. Карты, думал он, предназначены для тех, кто не способен сам контролировать свою жизнь.
Императрица, Повешенный, Смерть, Башня, Маг, Колесница, Влюбленные.
Де Роза некоторое время сосредоточенно молчал, а Паоло, покоренный его серьезностью, испуганно поглядывал на карту Смерть.
– Тут другая женщина, – после долгих раздумий проговорил Де Роза.
– Нет, что ты!
– Она очень мешает, Паоло… Угнетает.
– Не смотри на меня, командир, у меня…
– Не у тебя, у тебя все чисто… У нее…