Дальнейшие несколько минут прошли в напряжённой тишине. Искин через равные промежутки времени озвучивал расстояние, оставшееся до противника. Его показания быстро сокращались. Но гораздо быстрее они приближались к обнаруженной аномалии, и это давало отчаянную надежду на то, что, может быть, ещё не всё кончено. Оставалось 3000 километров… 2000… 1000…
– Нарушения в навигационной системе! – внезапно объявил искин. – Навигационная сеть ведёт себя неадекватно. Сбой некритический, приняты меры по исправлению неполадок…
– Странно, – пробормотал Дуб. – Мы с тобой же всё проверяли…
– Все остальные системы работают надёжно… Нет, есть од… Два сбоя в системе маскировки!
– Не может быть! Перепроверь систему!
– Нарушения в работе двигателя, наблюдаются скачки напряжения в корабельной электросети! Нарушения в работе системы вооруже… Нарушения в работе системы ориентации… Навигационная система вышла из строя! Вышла из строя… Выш… Выш… Выш…
– Что за?!
– Выш… Вы… Шла… Я теряя… Я теряя…
– Живи! Живи!!!
Ответом было непереводимое шипение: искин быстро умирал. И все остальные приборы в корабле, по всей видимости, тоже. Экраны и голограммы беспорядочно мерцали, мигали и гасли.
Тем временем истребители успели выйти на дистанцию кинжального огня и дали залп из рельсовых пушек. Нейросеть билась в последних электрических конвульсиях, корабль полностью потерял управление, и увернуться было невозможно.
Четыре рельсовых снаряда прошили его насквозь, произведя оглушительный лязг и грохот. Один из двигателей был мгновенно порван в клочья. К счастью, энергия к нему уже не поступала, иначе бы он взорвался, разнеся весь звездолёт. В корпусе появилось несколько дырок, через которые с шипением выходил воздух. Экипаж был в защитных костюмах, которые позволяли находиться в вакууме достаточно долгое время, и мгновенной смерти им удалось избежать, но всё равно приятного в этом было мало.
Сломанный экзорелектор внезапно пригодился. Снаряд, который мог бы пробить обшивку отделяемого модуля, при пролёте сквозь прибор врезался в стальную плиту накопителя, разбил её на куски и отклонился в сторону.
В кабине над головой Тромонта раздался громкий хлопок, ударил сноп искр, и всё потухло. Затих скрип в динамиках. Мёртвый корабль был охвачен космической тишиной, и только было слышно, как где-то шипел выходящий из корабля воздух.
Но ни Тромонт, ни Лайта уже не обращали на это внимания. Их взгляды были прикованы к мерцающей белой точке, которая находилась прямо по курсу. Могло показаться, что это обычная звезда, но эта «звезда» неумолимо увеличивалась в размерах, и по мере приближения к ней свет становился всё ярче и ярче.
– Помоги нам, Учитель… – пробормотал Тромонт, зажмуривая глаза.
Сближение закончилось ослепительной вспышкой голубовато-белого цвета. Она была настолько яркая, что свет резанул по глазам даже сквозь зажмуренные веки. Корабль слегка тряхнуло, а затем снова воцарились тишина и мрак.
Зрение монийцев быстро вернулось к норме. Но то, что они увидели за лобовым остеклением звездолёта, заставило проморгаться и помотать головой. Такое они точно никак не ожидали увидеть.
Прямо перед ними на полнеба простирался диск планеты. И это точно был не Боргваран. Всю левую половину обозримого пространства занимал материк, пересечённый несколькими горными цепями. Он весь был покрыт разнообразной растительностью, лишь местами виднелись жёлтые и серые проплешины, да вершины гор светились от покрывавшего их снега. Справа было виден синий океан, покрытый разводами красноватых и зеленоватых оттенков – без сомнения, это были большие скопления планктона. А голубоватая дымка атмосферы то тут, то та была усеяна облаками.
– Какой прекрасный мир, – произнёс Тромонт. Лайта в ответ кивнула. Потом подняла указательный палец, правой рукой провела в воздухе короткую дугу и ткнула в неё левой ладонью, поставленной плашмя.
Эти жесты означали, что они падают на планету по касательной. Собственно, Тромонт и сам заметил, что их корабль быстро движется куда-то по направлению к горизонту планеты.
Корпус звездолёта, между тем, был очень сильно повреждён, и торможения об атмосферу на такой скорости он мог просто не выдержать, не говоря уже о невозможности нормально осуществить посадку. Об этом не замедлил напомнить Дуб. Выход был только один – запечататься в кабине и отстыковаться, благо – это всё можно было сделать вручную…
72-III-569, общ. 08:36
Кабина корабля, теперь выполнявшая функции спасательного челнока, медленно отошла от корпуса и начала самостоятельное плавание. По сути, она представляла собой отдельный маленький звездолёт со своим собственным экзорелектором и нейтронными двигателями. Вот только сейчас всё это тоже не работало.