- Что это вы надумали, Павел Федорович? - говорит она. - Я спешу к вам с доброй вестью: нас на Украине ждут... А вы?..
- Мусенька, вот порадовала! - восклицает Павел. - А главное, сама вернулась живой и невредимой.
- Я-то невредима. А вам о своем здоровье подумать придется...
- У такого казака, как я, раны быстро рубцуются, - бодрится Павел, пытается приподняться, но вскрикивает от боли и роняет голову на подушку.
- Ну хватит, казаки-разбойники, - кладет конец разговорам доктор Федоров.
Я велю отнести Реву ко мне в комнату: там ему будет спокойнее. Дружеские руки подхватывают носилки.
Павел лежит у меня в комнате. Но я вижу его редко. Навалилось много работы. Радиограмма ЦК КП (б) Украины от 24 января 1942 года обязывает нас готовиться к рейду на Украину. Эта задача очень сложная, и весь наш штаб ломает голову над ее решением.
Представляю, как сейчас трудно Павлу. Ведь он привык быть всегда в курсе всех событий и принимать в них самое живое участие. Отрыв от партизанской хлопотливой жизни для него хуже любой болезни. Мне становится не по себе. Захватив необходимые бумаги, мчусь домой. Открываю дверь и вижу: Павел, полулежа на диване, пьет чай, а перед ним в кресле сидит председатель Суземского райисполкома Егорин. На столе самовар, миска меду, кулебяка с капустой. Собеседники возбуждены. Егорин раскраснелся, в голосе гнев и обида:
- Нет, нет, ты мне объясни. Как это так вы уходите? Да и почему это вдруг на Украину? Вы же формировались-то здесь, на Брянщине!..
Никогда еще я Егорина не видел таким. Глаза так и горят. Рыжая окладистая борода трясется.
Заметив меня, он заговорил еще громче:
- Да вы что, не слыхали, что представители Орловского обкома партии летят к нам? Теперь все отряды будут подчинены райкомам. А вы что - на Украину? Да известно ли вам, что фашисты собираются напасть на Брянский лес? Вы знаете, что это значит: сожгут все деревни, а народ угонят в концлагеря.
Егорин сердито переводит взгляд то на меня, то на Реву.
- Родственников ваших партизан кто защищать будет? Да завтра же в ваш штаб все женщины прибегут. Что вы им скажете?..
Егорин серьезный, уравновешенный человек. Он и до войны был председателем Суземского райисполкома. С приходом фашистов остался в подполье. И в том, что партизаны вскоре полностью освободили район, сказалась и его неутомимая работа. Сейчас исполком и его председатель олицетворяют здесь Советскую власть. Они решают вопросы снабжения населения, охраны населенных пунктов, заботятся о больных и раненых, оказывают помощь семьям красноармейцев и партизан.
В освобождении района наши отряды действовали плечом к плечу с местным отрядом Алексютина. У нас установились самые тесные отношения с подпольным райкомом партии, который возглавляли товарищи Паничев и Петушков. Райисполком тоже привык наших партизан считать своей опорой. Месяцы совместной борьбы сроднили партизан с местным населением. Поэтому Егорин и мысли не допускал, что вдруг останется без нас.
Он не учитывал того, что мы помогли поднять партизанское движение не только в этом, но еще в трех районах Брянщины: Трубчевском, Комаричском и Брасовском. Теперь местные отряды окрепли и стали действовать самостоятельно. Дальнейшее наше пребывание в этих местах уже не вызывалось прямой необходимостью.
Пытаюсь успокоить Егорина:
- Николай Федорович, мы имеем указание ЦК партии Украины. Это боевой приказ, он должен быть выполнен во что бы то ни стало. И мы надеемся на ваше содействие. Поймите, нам будет очень трудно. Здесь все нами обжито, нас поддерживает население, мы дома - ведь в районе восстановлена Советская власть. А там нас ждут опасности и полная неизвестность...
Действительно, в то время об обстановке на Украине мы располагали очень скупыми разведданными, которые доходили до нас из разных источников и довольно часто резко противоречили друг другу. Говорили, что партийное подполье в ряде областей республики было разгромлено в первые же дни оккупации. Достоверной информацией о партизанском движении на Украине мы тоже не располагали. Знали только, что где-то в Сумской области действует отряд Сидора Артемьевича Ковпака, на Черниговщине развернул свою работу подпольный обком партии во главе с первым секретарем Алексеем Федоровичем Федоровым. Было известно, что отряды под командованием Федорова к Попудренко осуществляют смелые боевые операции и наносят врагу ощутимый урон.
Вот, по существу, и все наши сведения. И все-таки в интересах общего дела мы должны были уходить на Украину, которая по сравнению с Брянщиной была более глубоким тылом фашистских войск.
Мне так и не удалось переубедить Егорина. Он хмуро выслушал меня, оделся и, ничего не сказав, ушел.
Рева посмотрел на меня и тихо заметил:
- Не понимаю... Приехал веселый, гостинцев привез, говорил о подготовке к посевной кампании, а стоило упомянуть об Украине, его словно какая муха укусила...
Рева был расстроен. Разговор не клеился. Вскоре он повернулся к стене и с головой укрылся одеялом...
Ну что ж, молчи. Я и так узнаю, что у тебя на душе.
