- Товарищ командир, - обращается ко мне Кривенков, - где могилу копать будем? Я распоряжусь, а сам к своему Егорычу потопаю. Беспокойство у меня за него сильное...
- Скажи, чтобы рядом с Пашковичем.
Да, пополняется наше партизанское кладбище. Рядом с Николаем похоронены Ваня Федоров и Володя Попов. Теперь появится еще один скромный холмик. Под ним будет покоиться подполковник Дроздов, человек, который так много знал и о котором мы почти ничего не знали...
Мне передают блокнот погибшего. В нем много зашифрованных пометок. А вот размашистая запись:
Докладывают, что найден мешок с автоматами. Тоже парашют не раскрылся, и оружие разбито.
- Це ко мне в штаб, - воспользовавшись моим раздумьем, распоряжается Рева.
- А больше ничего не отыскали? - спрашивает Богатырь.
- Нет.
Снова и снова разглядываю загадочные пометки, испещрившие листы блокнота. Всматриваюсь в лицо погибшего. Нет. так и не узнать, какие вести вез нам посланец с Большой земли.
Ничего не можем придумать, чтобы выручить Мусю Гутареву из лап гестапо.
Трагические события последних дней удручают нас. Снова мучат сомнения. Казалось, все решено: готовимся к рейду на Украину. Нам надо рассредоточиться, ни в коем случае не допускать концентрации наших сил в этой лесной низменности. В условиях современной войны оккупантам выгодно согнать партизан в одно место и здесь блокировать их. Это куда легче и проще, чем иметь дело с многочисленными подвижными партизанскими отрядами, действующими в разных и совершенно неожиданных направлениях.
Все это понятно. Но есть и другая сторона дела. Снова вспомнились слова председателя Суземского райисполкома Егорина:
- Постой, постой... Как это так вдруг уходите? И почему это на Украину? Вы же формировались здесь, на Брянщине. На кого ты оставишь семьи своих партизан?..
И действительно, кто заступится за трехлетнюю дочку Аллочку и старую мать Марии Кениной? Кто выручит из беды детей и жену отважного командира роты Иванченкова? Как поступит партизан Григорьев из Красной Слободы, человек невоеннообязанный, но ставший у нас главным конструктором секретных мин? А наши пулеметчики - жители этих лесных деревень? У всех у них здесь остаются близкие люди, и случись что - фашисты расправятся с ними со всей кровожадной жестокостью. И еще думалось, какие мучения ожидают сестру Муси Гутаревой, которая, спасаясь от полиции, ночью выскочила в окно, босая бежала по снегу и сейчас лежит с обмороженными ногами?.. Муся все еще в трубчевской тюрьме, к которой пока никто из наших не смог пробиться...
Скольким людям на Брянщине мы бесконечно обязаны! Как нам расстаться с Григорием Ивановичем Кривенковым? Этот пожилой, тяжело больной человек в дни отступления нашей армии организовал сбор оружия и спрятал его для партизан. Только нам он передал несколько десятков пулеметов и почти тысячу винтовок. А таких преданных друзей на Брянщине у нас очень много, мы сердцем породнились с ними...
Известие о прибытии к нам связного от Ковпака застало меня и комиссара Захара Богатыря на собрании в деревне Смилиж. Садимся на коней, спешим в Красную Слободу.
Саша Ларионов быстренько открыл нам ворота.
- Где гость?
- Здесь, в штабе.
- А накормить обедом хоть догадались?
- Так точно, догадались.
- Что за человек, молодой?
- Видать, за шестьдесят, а старик ловкий, живой...
- Так ему же с дороги сначала отдохнуть надо...
Резко скрипнула дверь. На крыльце появился настоящий дед-мороз. Круглое лицо обрамлено белой бородой. Он в домотканом зипуне, сшитом по самой древней моде.
- Зачем же сразу на отдых, Александр Николаевич, - мягким голосом заговорил дед-мороз, - я ж не в санаторий прибыл...
Крепко пожимаем руку долгожданному посланцу, по-дружески обнимаемся. Это Алексей Ильич Коренев, испытанный ветеран: партизанил еще в гражданскую войну. Приглашаем гостя в дом.
Пришелся этот человек нам сразу по душе, и беседа потекла непринужденная, можно сказать, братская.
- Сидор Артемьевич, - заговорил Коренев, - просил передать вам и вашим хлопцам сердечный привет.
- Как себя чувствует Сидор Артемьевич?
- Если считать по военному времени, ничего, сносно. Он послал меня к вам с большой просьбой. Нельзя ли передать по радиостанции отчет нашего отряда и просьбы к ЦК Компартии Украины?
- А почему же нет? - весело откликается Богатырь.
Мы рассказываем о нашей поездке в Хинельский лес.
- Нам товарищ Куманек уже говорил. Сидор Артемьевич очень жалеет, что вы нас там не застали.
Из последующего разговора узнаем, что противник вытеснил ковпаковцев из Спасских лесов, и они вынуждены были снова вернуться в Хинельский лес.
- Но и там ворог что-то затевает.
Поведали мы Кореневу о наших делах под Серединой-Будой, у хутора Хлебороб. Коренев слушал молча, видимо вбирая в себя все подробности боя, чтобы потом доложить обо всем своему командиру.
