Наш опасный рейд за смертоносными снарядами полностью себя оправдал. Враг не смог воспользоваться этим страшным оружием. Командование оккупационных войск и гестапо много раз пытались засылать к нам диверсантов с единственной целью - взорвать склад с химическими снарядами. Мы надежно его прятали, держали под неусыпной охраной.
Когда освобождение нашей земли подходило к концу, мы наконец смогли избавиться от этого неприятного груза, утопив снаряды в Пинских болотах. После войны они были найдены и обезврежены.
Бои за Ямполь научили нас многому. Мы убедились, что можем по своей воле даже перемещать гарнизоны противника, заставлять его перебрасывать войска туда, где партизаны демонстрируют наступление. А мы тем временем получаем возможность без особых усилий атаковать нужный нам населенный пункт. Как увидит читатель, этой тактикой мы будем пользоваться во все более возрастающих масштабах.
Рассвет. На берегу тихой Десны догорают партизанские костры. Я сижу на высокой насыпи железной дороги Хутор Михайловский - Унеча, бездействующей уже около года, смотрю на еле заметную струйку дыма, поднимающуюся из россыпи темно-красных углей. Вокруг груды тлеющих головешек, на густой сочной траве, тесно прижавшись друг к другу, крепким сном спят партизаны. На прибрежных кустах развешены портянки. Упругие ветки склонились к земле под тяжестью размокших сапог и ботинок.
В чистом небе уже ни звездочки - глинистые холмы на противоположном правом берегу переливаются разноцветными полосами, а недалекий лес еще черный - в нем не успели раствориться ночные тени.
На том берегу виднеется деревня Каменка. Гляжу на нее, а мыслью переношусь далеко - к Днепру. Туда отправилась группа разведчиков во главе с радистом Павлом Бурым, которого мы просто зовем Пашей. Он взял с собой свою радиостанцию, и мы ждем его донесений. Мысленно я уже там, на Житомирщине. Мне хорошо известны те места. Шесть лет был председателем колхоза в селе Половецкое Бердичевского района. Потом военная служба, она тоже проходила на Житомирщине, объездил всю область. Сейчас меня влекут ее леса. Кто охотился на тетеревов и кабанов под Белокоровичами и Словечней, тот знает неповторимую прелесть этих глухих и диких дебрей.
Недавно мы получили радиограмму:
Если Бурый сообщит, что переход за Днепр возможен, мы не будем дожидаться новых указаний, а сразу же двинемся отсюда на Житомирщину.
Вокруг тишина. Наш новый партизанский край оккупанты пока не тревожат. И природа просыпается медленно, не спеша. Влажный воздух напоен ароматом цветов. Издалека донеслось деловое «ку-ку», «ку-ку». Потом постепенно ширится разноголосица птичьих писков. В нее врывается громкая соловьиная трель. Она как бы подает сигнал, из болотной низины хором откликаются лягушки. Все оживает.
Над лугом стрекотание, свист, шиканье. Живое радуется восходящему солнцу. Хочется без конца вслушиваться в эти мирные звуки и не думать о войне...
Справа, выше по Десне, кем-то встревоженные, закружили, застонали чайки. Я сперва не придал этому значения - кто может прийти сюда?..
Мое внимание отвлекает Никита Самошкин. Осторожно, чтобы не разбудить товарищей, он встает, потягивается. Быстро оглядывается по сторонам и идет к реке. Не спеша разделся догола, аккуратно развесил на кустах свое потрепанное обмундирование, поеживаясь, осторожно ступает в воду. Зайдя по грудь в реку, наклоняется и вытягивает продолговатую плетеную корзину - вершу, или ятерь, как ее называют местные рыбаки. Достает рыбу, бросает на берег. Но рыбины не долетают и исчезают в воде. Тогда Самошкин выволакивает два ятеря на сушу и вытряхивает их содержи мое на траву, а потом опять идет в воду, чтобы поставить снасти на прежнее место. Но колья никак не втыкаются, парень тихонько бормочет ругательства. Я подхожу к прыгающим в траве рыбам и забираю оставленные рыболовом автомат и ремень с дисками к нему. Погляжу, как запляшет, когда обнаружит пропажу.
В это время на лугу появляются на конях комиссар Богатырь и командир отряда Павел Рева. С ними незнакомый офицер. Видно, это они и спугнули чаек, догадываюсь я.
- Александр, танцуй! - издали кричит Павел.
«Наверное, наша армия снова пошла в наступление», - проносится мысль.
- Пляши, пляши! - гремит Рева, соскакивая с коня. Захар Богатырь тоже сияет во все лицо. Только незнакомый майор сосредоточенно смотрит на меня и говорит четко, официально:
- Товарищ командир, разрешите вручить вам личный пакет...
Павел тут же добавляет:
- В Москву вызывают! В Кремль! Понимаешь?..
Быстро разрываю пакет. Читаю.
- Правда, в Москву... - только и успеваю выговорить. Бурной радостью стучит сердце. Долго не могу ничего сообразить... Предлагаю: - Пошли к нашим хлопцам.
- А я думаю, - говорит Богатырь, - партизанам об этом объявлять не надо.
