Ни тени сомнения – это голос Артура, только он называл меня настоящим именем. Меня затрясло так, что я с трудом могла усидеть на стуле:
– Милый мой, мне так много нужно сказать. Мне жаль, что так случилось. Ты простишь меня?
– Да…
– Спасибо! Мне сейчас легче…
Все слова, что я приготовила сказать ему, вылетели у меня из головы. Я наобум спросила:
– Как ты там?
Но дворецкий не дал мне договорить:
– Мадам, сожалею, но ваше время истекло.
Дальше через мадам Тадески пообщались остальные гости, но я уже ничего не видела и не слышала. В моей голове все еще звучал голос Артура. Это был его голос, я уверена…
Неожиданно я пришла в себя от криков дамы в трауре, она кого-то кляла и рыдала. Соседка пыталась успокоить ее, но та продолжала истерить. Дворецкий поставил перед ней стакан воды и произнес:
– Сеанс закончен.
Мадам Тадески задергалась, ее тело сотрясала крупная дрожь. Это было жуткое зрелище, мне хотелось как можно быстрее покинуть эту комнату. Внезапно мадам Тадески пришла в себя, но казалась безжизненной, не узнавая никого вокруг.
После небольшой паузы, мы услышали ее голос, который снова стал обычным:
– Души удалились…
Как я была счастлива. Артур не сердится. Ему хорошо в том потаенном мире и он ждет меня…
Я еще несколько раз присутствовала на сеансах мадам Тадески, прежде чем она согласилась принять меня индивидуально. Хочу увидеть Артура без свидетелей, наедине.
Был еще день, но в гостиной мадам Тадески тяжелые шторы уже опущены и на столе горят свечи. В середине комнаты стоит круглый стол, покрытый бархатной скатертью, вокруг него два стула. Я уселась на один из них. Вошел дворецкий и завел граммофон, как и в прошлый раз, сонату Бетховена.
– Мадам, напоминаю, что нельзя прерывать сеанс во время действия. Прошу сохранять тишину, пока мадам Тадески входит в мир духов. Будьте уверены, как только события начнут выходить из-под контроля, все будет остановлено.
Дворецкий потушил несколько свечей, оставив одну.
– Настройте сознание на ту волну, которая приблизит вас к тем, кого уже нет в живых.
Мадам Тадески начала погружаться в транс, голова у нее запрокинулась, плечи и руки напряглись. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула и замерла. Я наблюдала за ней, чувствуя страх. Тут прохладный сквозняк коснулся моего лица, а пламя единственной свечи задрожало и чуть не погасло.
Мадам Тадески подняла голову, будто прислушиваясь к чему-то. Вскоре взгляд стал осмысленным, и она кивнула, приветствуя незримого гостя. Я заволновалась и принялась оглядываться.
