Надежда снова загорелась в сердце эльфа, он внимательно посмотрел в глаза пообещавшего ему спасение любимой и понял — такие люди своим словом разбрасываться не станут. Этот мастер меча действительно сделает все возможное и невозможное для спасения его Касры. Он снова коротко поклонился и пошел сквозь толпу за Командором. И каждый из этой толпы улыбался ему, ни один не желал зла, и это изумляло. Кер ведь привык, что почти все, за редким-редким исключением, боятся и ненавидят его. Здесь же все было по-другому, непривычно, и потому он ощущал себя очень странно, очень неуютно. На непонятное и удивительное в залах и коридорах, сквозь которые они проходили, эльф вскорости перестал обращать внимание — его лимит удивления на этот день исчерпался. Но помещение, куда они пришли, все-таки изумило Кера. Покрытый чем-то шевелящимся потолок, неровные стены, сидящие в креслах люди, к глазам которых приросли длинные, постоянно трепещущие щупальца. Все это оказалось слишком непонятным и проскальзывало по краю сознания, почти не оставляя следов. А Командор остановился возле входа и что-то скомандовал, но что именно, эльф не понял. Перед ними, прямо на стене, загорелось изображение Инторега. Знакомый до последнего камня вид Площади Жертвоприношений заставил Кера вздрогнуть, и он тут же бросил взгляд на главный помост, очень боясь найти там умирающую Касру. Но, слава небесам, ее там еще не было, а значит казнь еще не начата. Но скоро, совсем скоро — к боковым помостам сгоняли толпы горожан, те, на кого пал жребий, обреченно поднимались по лестницам на плахи, где их ожидали палачи.
— Где ее искать? — тихо спросил Командор.
— Не знаю, — ответил Кер. — Но ее обязательно должны привести вот сюда. Преступивших заветы Вульхаса казнят только на этом месте… И по всем признакам казнь должна вот-вот начаться.
— Значит, успели, — улыбнулся ему предводитель странных воинов. — Как только она появится, ее вытащат.
— Я должен идти с вашими людьми, — хрипло выдохнул эльф.
— Он должен идти, Мастер, — донесся до Командора чей-то глухой голос. — И я должен, и ты.
Илар обернулся — в дверях рубки стоял Рас. За его спиной виднелись встревоженные лица Тины и Рена. А мальчик был не похож на самого себя. В его глазах клубилась Первозданная Тьма. Командор с удивлением смотрел на него — это ведь не Рас сейчас говорил, его устами говорила сама Тьма. Значит, Великая Мать предупреждает его? Он должен быть там, внизу? Но зачем? Что ж, надо, значит надо, потом поймет. Маг бросил короткий взгляд на Рена — эльфа нужно экипировать для боевого выхода, и дварх-майор опустил веки, поняв молчаливую просьбу. И еще одно. Почему-то Илар был уверен, что новый хозяин темных мечей нашелся. Наверное, сама Тьма сказала магу о том. Он хранил эти мечи уже больше тысячи лет, не рискуя отдавать никому, слишком они были опасны. Но теперь, похоже, время пришло. Командор снова посмотрел в миндалевидные глаза Кера и улыбнулся ему. Затем привычно свернул пространство и начал вытаскивать темные мечи из временной петли, в которую больше тысячи лет назад загнал их. Загнал сразу после того, как уничтожил их прежнего владельца. Илар только незаметно вздрогнул при воспоминании о том, сколько сил и крови его детей это стоило… Маг не знал, сколько времени мечи будут выходить из вероятностного кокона, возможно, что не один месяц. Но придет день, и Кер, Идущий во Тьме, возьмет темные мечи в свои руки. Возьмет, чтобы совершить что-то такое, от чего будет зависеть само существование ордена.
Кер молча стоял и ожидал решения Командора. Тот согласно кивнул ему. Разрешение идти в бой было дано, и эльф улыбнулся. Он знал, что должен оказаться возле Касры первым, первым вырвать глотки у палачей. Хоть руками, хоть зубами. Руки привычно потянулись к рукоятям мечей. Вот проклятье! Он же безоружен, его мечи остались там, у скалы! Но может здесь найдется какое-нибудь оружие для него? Эльф оглянулся и увидел улыбку Рена.
— Пойдем со мной, брат мой, — негромко сказал седой воин. — Доспехи ждут тебя.
