Боль рвала на части, хриплый клекот вырывался из горла. Кричать Касра не могла — ни губ, ни языка, ни зубов у нее давно не было… Рот походил на черную дыру. Вот только глаза палачи ей оставили, чтобы она видела все, что творят с ее телом. Даже веки срезали, теперь девушка и зажмуриться-то не могла. Почему, ну почему она еще не сошла с ума?! Ведь другие сходили с ума от значительно меньшего! Почему ее миновала эта последняя милость небес? Неужели проклятые колдуны правы, и она настолько виновата перед Повелителем и небесами? Как все-таки хорошо, что сегодня это закончится. Скорей бы. Дни, наполненные пытками и издевательствами, слились в какую-то жуткую полосу ужаса. Умереть ей не давали колдуны Синклита, они же держали в клетке собственную силу Касры, она четко ощущала эту клетку и не могла даже уйти в транс. Девушка дернулась и снова заклекотала, задев только подсохшими ранами на месте грудей за что-то. Их ее лишили только вчера… Страшная пытка все еще волной боли стояла в памяти — тучи термизов, одни из самых хищных насекомых, медленно пожирающие самые нежные части ее тела. То же самое палачи сделали с ее ягодицами и ногами. Внизу, похоже, кроме обглоданных дочиста костей ничего не осталось… Только заклинание кого-то из колдунов держало ее в живых, она обостренно чувствовала это проклятое заклинание, заставляющее ее сердце биться. Сохранять жизнь жертвы, чтобы она могла отдать побольше боли их проклятому Вульхасу, палачи хорошо умели… А сегодня ее подвесят над помостом казней, вспорют живот, и те же термизы будут медленно пожирать ее внутренности заживо… Но это закончится, в конце концов закончится, и настанет благостная тишина, тишина без боли. Девушка не верила палачам, утверждавшим, что после смерти ее ждет что-то еще худшее.
— Касра Ла Онег! — раздался над ней наполненный холодным презрением голос. — Нарушившая заветы Повелителя Вульхаса! Согласно постановлению Синклита Двенадцати сейчас ты будешь казнена. Ты приговорена к пожиранию термизами заживо. Молись о милости Повелителя к твоей грязной душе!
Грубые руки подхватили ее с каменного пола и волны адской боли пронзили истерзанное тело. Но никому не было дела до слабого клекота замученной, палачи деловито потащили ее куда-то. Перебитые во многих местах ноги волочились по каменным лестницам, добавляя еще боли. Но дорога вела к темноте без этой боли, и Касра внутри себя благословляла ее. Вот уже и улица, ураганный, привычный с детства ветер подул в лицо, хлестнул дождем по нему. Если бы девушка сейчас могла улыбаться, она бы улыбалась. Еще один день кошмара, и все закончится, наконец-то закончится. Ее тащили, ругаясь и плюя в лицо, но Касре это было безразлично — она смотрела на покрытое черными тучами небо. Вдруг тучи неожиданно расступились и солнечный свет на какое-то мгновение осветил ее лицо. Последняя милость небес… Касра знала, что больше ей солнца не увидеть, и даже сквозь затуманивающую сознание боль радовалась, что увидела хоть что-то, кроме этих туч. Вот и Площадь Жертвоприношений… Страшные крики умирающих неслись отовсюду — Повелитель должен быть доволен, его вдоволь кормили чужой болью в этот день. Девушку втащили на помост и подвесили за руки, чтобы она могла видеть всю площадь. Толпы эльфов стояли и смотрели на нее, тысячи проклятий рушились на отступницу. «Сдохни! Сдохни! Сдохни!» — скандировала толпа. А Касра с ужасом смотрела на огромную корзину, в которой шевелились термизы. Сейчас ее снова будут пожирать заживо…
