Неизвестные воины подошли ближе, и сотник скользнул взглядом по ним. Все эти дни его удивляли маленькие глаза и круглые уши завоевателей. Да и лица большинства из них казались на удивление уродливыми, особенно мужчины отличались этим. Впрочем, их внешность не имела особого значения, раз они победили, и Кеваль только вздохнул. Слишком все быстро изменилось, слишком многое стало непонятным. Что показалось совсем уж диким, так это то, что черные бесплатно раздавали в городе еду, и оголодавшие эльфы постепенно выбирались из нор, куда в ужасе позабивались в день казни несчастной невесты его погибшего друга. Самому Кевалю повезло в тот день, он патрулировал стены замка Шестого Мага и не был на этой площади. По рассказам немногих выживших сослуживцев, вернувшихся в казармы, он пытался составить картину произошедшего, но не смог. Рассказывали, что какой-то маг из черных сжег всех магов Синклита разом. Но в это Кеваль поверить не смог — это какой же силой должен обладать неизвестный колдун? Он снова скользнул взглядом по лицам чужаков и замер на месте, ему показалось, что кто-то огрел его поленом по голове. Одним из черных воинов оказался никто иной, как Кер Ла Синер, в смерти которого сотник был уверен. На его старом друге была такая же черно-серебристая форма, как и на остальных, на его плече так же пылало Око Бездны на фоне когтистой лапы Несущего Свет. А рядом с ним шла смеющаяся девушка. Кевалю даже захотелось протереть глаза — ведь это Касра Ла Онег. Совершенно здоровая! Но такое попросту невозможно, ему довелось повидать, во что превратили бедную девочку палачи Синклита. Наверное, кто-то похожий на нее. Никакого иного объяснения у сотника не было. А Кер подошел поближе и помахал рукой.
— Кеваль, дружище! — донесся хорошо знакомый голос, действительно голос его друга. — Я рад, что ты выжил в заварухе!
— А-а-а… — только и смог выдавить из себя сотник.
— Мастер, — повернулся к кому-то из черных Кер. — Это тот мой друг, который прятал меня, несмотря на награду, что за мою грешную голову давали. Я тебе о нем рассказывал. Мне кажется, что он подойдет лучше всех для наших планов.
Кеваль все еще продолжал стоять с открытым ртом и пытался придти в себя от свалившегося на него. Мало того, что его друг жив, так он еще и свой среди этих черных воинов? Он предал всех? Хотя, что это он, ведь эти все раньше предали самого Кера и удивляться тут нечему. И если его друг нашел тех, кто не стал охотиться за ним, как за бешеным роском, а принял к себе, то за него стоило только порадоваться. Но может хоть он объяснит, что его новым друзьям нужно от Кеваля и остатков его сослуживцев? И какие-такие у них на его счет планы?..
— Кеваль, — снова повернулся к нему Кер. — Перед тобой Командор, верховный маг ордена Аарн.
Верховный Маг?! И его бывший друг называет Верховного Мага на ты?! Глаза старого сотника снова полезли на лоб и он даже икнул от полноты ощущений. Это что же такое творится под тучами? Тьфу ты, и туч-то нет! Кеваль низко поклонился, избегая смотреть магу в глаза — никто из колдунов такого не любил, за прямой взгляд можно было огрести хорошую затрещину. Он только успел заметить, что лицо у Командора худое и холодное, а глаза серые.
— Не бойся меня, — раздался глубокий, сильный голос. — И можешь смотреть мне в лицо, я не из ваших магов и меня подобные глупости не трогают.
Кеваль поднял голову и снова икнул — маг улыбался. Вот уж чего в жизни видеть не доводилось, так это улыбающегося мага! Не улыбался никто из них, никогда не улыбался, полагали это ниже своего достоинства. Да и холодного презрения ко всем вокруг, которое читалось на лице любого из колдунов Синклита, сотник тоже не видел. Спокойствие, уверенность в своих силах — да, но не презрение. И это тоже было ни на что не похоже. Впрочем, может там, откуда пришли завоеватели, все по-другому? Кеваль молча поклонился магу и снова вытянулся в струнку, косясь, правда, на вовсю ухмыляющего Кера. Ухмыляющегося. В присутствии мага. Да что тут такое делается?!
— Слушайте меня все! — разнесся над площадью громовой голос и сотник даже втянул голову в плечи. — Ваших магов больше нет! Та тварь, которую вы называли Повелителем Вульхасом, тоже загнана в преисподнюю, из которой выползла. Больше над вашим миром нет мглы, навеянной им. Привыкайте, что над вами светит солнце! Что над вами чистое небо! Больше никому и никогда не должна приноситься в жертву чужая боль. Насилие одного разумного над другим отныне запрещено и запрещено навсегда! Любой, кто нарушит этот запрет, будет ссылаться вниз и доживать свою гнусную жизнь в полном одиночестве. И мы сумеем проследить за исполнением этого приказа!
