«Боже мой!.. Это же зона!..» — Виталий оцепенел. Он смотрел во все глаза на страшное свидетельство прошлого. Прямо над бараками блеклым, размытым пятном робко светило солнце. Серая пелена многослойных туч отняла его силу и мощь. Зато ярко горело вокруг солнца кольцо. Этот предвестник плохой погоды — светящийся ореол горел фальшиво и тревожно.
Наконец, Виталий оторвался от печального пейзажа и поднял руку, чтобы взглянуть на часы.
Но буквально в тот самый момент, когда он отводил взгляд от зоны, на вышке слева, на той, что была ближе к насыпи, а, стало быть, и к нему… шевельнулся силуэт стрелка. Виталий был готов поклясться чем угодно, что это был именно человек!.. Причем живой человек.
Так и не посмотрев на часы, Виталий опять взглянул на вышку, но там уже никого не было.
«Что за чертовщина!.. — он внимательно вглядывался в эту маленькую, почти полностью открытую будку, стоящую на длинных, растопыренных столбах. Он потряс головой, снял перчатку и черпанул снега. — Ну, ведь кто-то там был!.. Может, спрыгнул!?…»
Поглазев еще несколько минут, он все же посмотрел на часы: «Юрка сейчас где-то на полпути к Заячьей губе». Но мысли опять вернулись к зоне: «Неужели показалось!? С чего!?… Хмель давно выветрился… Здоров…. Ну, не доспал, но это не причина подобных видений…» А между тем ветер крепчал. И на лес, и на зону приходилось смотреть через легкую снежную пелену пока игривого вихря. Виталий понимал, что эта шалость ветерка к вечеру перерастет в серьезную непогоду. Нужно было, либо искать дрова, либо возвращаться к вездеходу и ждать некоего Василия на мотонартах. А в уши точно кто неслышно нашептывал: «Посмотри.… Посмотри…, посмотри….» Прикинув, что с полчаса у него есть, Виталий пошел к зоне.
Идти было легко. Ветер дул в спину. Насыпь с выгнутыми рельсами была почти без снега. Минут через пять он подошел к высокому, крутому склону, на краю которого и стояла та злополучная вышка.
Сойдя с дороги, Виталий сразу провалился в глубокий снег. Пришлось изрядно попотеть, барахтаясь в этом сыпучем месиве. Цепляясь за ветки, подминая под себя тонкие стволы ольховника, податливые елочки, кусты, Виталий упорно карабкался наверх. Несколько раз он пытался бросить эту пустую и, как уже казалось, глупую затею. И он бы бросил, но в тот момент, когда решался повернуть назад, появлялась крупная ветка или целый ствол дерева, или нога нащупывала бревно, и он делал еще один шаг наверх. Точно кто помогал. Пробив нависающий снежный карниз на самом верху склона, он, наконец, выбрался к подножию вышки.
Снег под ней и далеко вокруг оказался не потревожен. Мало того, на ветхой лестнице, ведущей к будке, не хватало половины ступенек.
«Ч-черт, что-то с головой видно!..» — Виталий так и не успел до конца удивиться, как в следующее мгновение, опять уловил какое-то движение сбоку. Резко повернув голову в сторону ближайшего барака, растерялся…. Здесь на открытой возвышенности ветер был гораздо сильнее и не на шутку крутил снегом. Однако, Виталий, как и в прошлый раз, готов был побожиться, что какое-то движение было: «Ну, было ведь…, хоть ты убей было!.. Неужто крыша едет!?… Может не обязательно человек, хотя нет, силуэт-то на вышке был очень похожим именно на солдата»
Больше не раздумывая, он бросился к бараку. И здесь глубина снега была таковой, что пришлось брести как по топкому вязкому болоту. Потревоженный ногами снег ветер подхватывал целыми охапками и уносил дальше, крутил, хлестал в лицо, мешая и смотреть, и дышать. Взмокла спина. Пришлось сделать небольшую петлю, чтобы обойти проволочный забор и перейти его в том месте, где столбы совсем легли. Дойдя до барака, Виталий заглянул за угол…. Ни малейших признаков чего — либо живого. От стены пахнуло давней жизнью, старым деревом, глинистой штукатуркой, истлевшей материей…. Здесь было немного потише и Виталий присел на еще крепкую завалинку. Отдышался, взглянул на часы. Все, время вышло. По Юркиному графику Василий Саамов уже на всех парах мчится к вездеходу. Пора выбираться назад. С другой стороны, рассуждал Виталий, побывать в бывшей зоне и не заглянуть внутрь барака — по меньшей мере, не профессионально.
И он стал спешно пробираться к противоположному торцу здания. Преодолев нелегкий путь вдоль бесконечно длинной барачной стены с многочисленными зарешеченными окнами, Виталий добрался до входа. Дверей не было, огромный сугроб завалил проем. Раскопав его, пробрался в «предбанник» — дощатый пристрой. Тяжелая, оббитая каким-то рваньем дверь самого барака висела на одной петле. Виталий вошел.
