В тихой обширной заводи, что раскинулась слева по ходу лодки, плыла белоснежная лебедь с выводком сереньких, пушистых комочков.
— Вот здорово, пять штук!.. — продолжал любоваться паренек. А на Максима вдруг накатило что-то из прошлого: зоопарко-асфальтного, нарзанно-сиропного…
За очередным поворотом, куда с лаем кинулись обе собаки, опять неожиданная встреча. И вновь медведь. Небольшой пестун издали казался совсем черным. Он долго бежал вдоль пологого берега, боязливо оглядываясь на лай, пока резко не повернул и не скрылся в лесу. Собаки, судя по их удаляющемуся лаю, последовали за ним.
— Тут что, медвежье царство!? — Максим опять развернулся к Савелию.
Тот мерно греб своим стреловидным веслом, загребая то с одной стороны лодки, то с другой и хитро поглядывал из-под своих век-шторок. Что мог ответить Савелька на такой вопрос чужим людям…
Проплыв несколько поворотов, Савелий причалил к берегу.
— Собачек позову, — тихо сказал он и, взяв топор, вылез из лодки. Ребята молча наблюдали за тем, как он подошел к ближайшей высоченной пихте, одним взмахом топора сделал небольшую затеску и, широко размахнувшись, с силой ударил обухом по этой затеске. Гулко и певуче ответила пихта на удар, еще на один и еще. Три раза ударил Савелька по затеске. Три раза глухо прокричала пихта, далеко разнося по тайге свой голос.
Не проплыли и ста метров как на берегу опять появились собаки.
— Там, — Савелий махнул рукой перед собой, — мой юрт. Три дня идти. Там, — он махнул чуть левее, — Таюта — Ефимкин дядя. Можно за два дня добраться. А там, — он повернулся влево чуть не под девяносто градусов — за Камень идти. Много дней. Савелка десять дней будет идти до поселка… Мансин с Улой хватит два раза по десять. — Мужичок как обычно хитровато улыбался.
— Значит, говоришь двадцать дней? — задумчиво переспросил Максим.
— Так думаю, — Савелий развязал мешочек и зачерпнул соли. — Идти трудно будет. — Он всыпал соль в котелок и помешал деревянной шумовкой. — Пускай Ула лук себе сделает. Охотиться будет. Еда будет.
— А винтовка!? — обиженно возразил Максим.
— Винтовка хорошо, патронов мало. Если долго идти патроны кончатся, винтовку выбрасывать надо.
«Ишь ты, мудрый вогул… А ведь где-то он прав, словно знает, что у меня на уме, — Максим совсем скис. — Уж уходили бы, что ли быстрее, всю душу раздербанили…»
— Завтра прощаться будем, однако, — опять прочитал мысли Савелька. — Колданку у водопада оставьте. Я потом заберу. Только переверните ее так, — он перевернул пустую чашку, наглядно демонстрируя как.
Погрустнел и Ефимка. За все время, что они были вместе, парнишка привык и к Максиму, и к Оула. Ненцы в четырнадцать лет становятся мужчинами, тогда и решения принимают самостоятельно и несут полную ответственность за свои поступки. А Ефимке четырнадцать только на будущий год исполнится.
— Идите все по реке, — продолжал неспешно Савелий. — За водопадом гладкие горы пойдут. Восхода держитесь. После Камня по ручью… Сначала юрты Хатанзеевых, потом три дня и поселок.
Речка, на которой они остановились на свой последний совместный ночлег, была больно шумной. Затяжной перекат не умолкал. Своей однотонной, торопливой болтовней даже немного раздражал. Зато место для костра и шалаша — лучше не придумать! Высокий, поросший густым ельником берег с небольшими чистыми площадками так и приманивал людей. Оула еще с реки наметил, с каких елей наломает лап на постель, из чего сделает каркас, что пойдет на стенки их будущего укрытия. Сушняка вокруг вдоволь. Возвышенное место хорошо продувалось, что было весьма кстати.
Пока устраивались, разводили костер да теребили уже поднадоевших рябчиков, собаки Савельки ждать ужина не стали и отправились на самостоятельный промысел. «Они часто так делают,» — ответил Савелий на вопрос Максима «куа делись его собаки?» И действительно, точно услышав, что речь зашла о них, через некоторое время они напомнили о себе лаем, едва различимым на фоне речного шума.
— Далеко, однако, — весело, отреагировал Савелька. Еще через какое-то время лай раздался глуше прежнего и сместился в сторону. «Лося гонят…» — с нескрываемым сожалением добавил Савелий и опять помешал в котелке.
— Эй, идите сюда! — испуганно позвал Ефимка. Его голос всех насторожил. Максим первым спустился к реке. Вездесущий Ефимка забрел немного выше по течению и, присев на самом краю у воды, что-то разглядывал.
— Ух ты, вот это да! Мужики, Савелий… — голос Максима был еще более озабоченным и удивленным.
— Шибко большой, однако… — после небольшой паузы произнес Савелий, внимательно рассмотрев следы на крупном песке. Он даже потрогал пальцами глубокую луночку от пятки, развел свои пальцы на руке и, словно измеряя, наложил на следы от когтей зверя…
— Ну, точно медвежье царство, — с той же озабоченностью произнес Максим.
