– Замолчи, – спокойно прервал его Тиеру. – Довольно мечтать, полководец. Ты вновь заблуждаешься. И, кстати, поспешил с гонцом.
– Он будет здесь с минуты на минуту, а с ним и стража. Ты сдохнешь в муках, это я тебе обещаю.
– Сегодня явно не твой день, – усмехнулся эльф. – Ты ошибся уже трижды. Никто не придёт к тебе на помощь, лорд. Лагерь окружён, и в эту самую минуту более половины твоих солдат уже узрели Свет Эльрата. Скоро увидишь его и ты. Но сначала…
– Лжёшь! – лицо Хаарта побагровело. – Я не слышу никаких звуков борьбы. Ты здесь один. Но даже если твои эльфийские псы и сидят где-нибудь в засаде неподалёку, лагерь всё равно им не по зубам. Ваша армия разбита, эльф! Я сам это видел! Своими собственными глазами!
– Глупец! Ты видишь и слышишь только то, что хочешь видеть и слышать. И совсем не учёл того, что Дети Ироллана так легко не сдаются. К тому же ты перебил меня. А я страсть как этого не люблю. Ну да ладно, не время сейчас. Мне нужна информация касательно дальнейших планов короля Кирана относительно Понтара, а также расположение всех частей армии Грифона. Если согласишься сотрудничать, обещаю, тебя ждёт быстрая и безболезненная смерть. В противном случае…
– Плевать я на тебя хотел и на твоё предложение. От меня ты не услышишь ни слова. Можешь убить меня, но это ничего не изменит.
– Ты перебил меня дважды, лорд. Подобная дерзость не удавалась ещё никому. Что ж, вижу, ты сделал свой выбор.
С этими словами Тиеру убрал от горла Хаарта клинок и отошёл на несколько шагов назад, в одно мгновение бесшумно натянув тетиву лука и целясь обсидиановым наконечником стрелы лорду в затылок.
– Только без глупостей, лорд Грифона. И без резких движений. Медленно поднимайся и, не оборачиваясь, иди к выходу. Там тебя ждёт один маленький, но не очень, я думаю, приятный для тебя сюрприз.
Слегка покачнувшись, Хаарт встал и, не делая резких движений, как просил его эльф, направился к выходу, понимая, что жить ему осталось, быть может, меньше минуты. Взгляд Тиеру буравил ему затылок. Лорд был уверен, что эльф блефует, с другой стороны, было странно, что его верные воины Эльрата до сих пор не пришли ему на выручку. К сожалению, лицо эльфа он так рассмотреть и не смог. Мешал полумрак шатра и тот факт, что глаз на затылке у него не было.
До яркого пятна света у выхода было всего лишь несколько шагов, но Хаарту почудилось, будто он идет через бескрайнее ледяное поле, усеянное огромными валунами воспоминаний. Время замедлилось и стало похоже на реку, что зимой надевает стальные доспехи. Но холодно не было, наоборот, тело приятно обжигало лёгкое, слегка покалывающее тепло. Лорд герцогства Грифона вспомнил себя тринадцати зим от роду. В тот год он стал оруженосцем барона герцогства Волка. Он впервые тогда взял в руки меч своего хозяина и упал от его тяжести прямо в грязь, чуть не попав под копыта гнедого скакуна. Стыд, боль и страх потерять место оруженосца соперничали в нём за право зардеться румянцем на щеках, но Хаарт заживо похоронил их в себе после этого случая. Принимая участие в первой Эльфийской войне в качестве рядового солдата и зарубив первого остроухого в своей жизни, он и не думал вспоминать об этих чувствах. Не вспоминал и гораздо позже, будучи генералом армии короля Кирана, безжалостно вырезая эльфийских детей и женщин. Но почему же именно сейчас его щёки вновь стали алыми? Смерти он не боялся, нет. Больше всего на свете он боялся неопределённости. И всё же вышел из шатра с гордо поднятой головой.
В нос ударил резкий запах горелого мяса. Неожиданно в глазах Хаарта потемнело, ноги перестали его слушаться, он потерял равновесие и с грохотом свалился на землю. Крики окружающих его эльфов были последним, что он услышал, прежде чем наступила кромешная тьма.
Боль была повсюду. Она первая появилась из темноты, протягивая к нему свои мерзкие скользкие щупальца. Следом за ней пришли жажда и голод. Последним пришло осознание того, что он жив. Хаарт с трудом открыл глаза, превозмогая неприятное ощущение от казалось бы довольно простого действия.
Он лежал навзничь, уставившись в потолок, на чём-то твёрдом, в темнице, освещённой холодным лунным светом, который просачивался сквозь оконную решетку. Лежал, по-видимому, довольно долго, потому что всё тело его онемело без движения. Лорд попытался пошевелить руками и ногами, но безуспешно. Что-то сдерживало их, намертво приковав его к твердому ложу, которое можно было бы принять за каменную плиту, если бы оно было холодным. Превозмогая боль, Хаарт медленно приподнял голову, чтобы подробнее рассмотреть место, где он находился. Но толком ничего увидеть не успел – резкая боль лягнула его в затылок, заставив принять прежнее положение.
