Она вытащила из сумочки сотовый и хотела было уже позвонить куда следует, но, войдя в гостиную, невольно выронила его из руки. То, что она увидела, не поддавалось никакому рациональному объяснению. В комнате работал телевизор, по которому показывали какой-то жуткий мультсериал про монстров. Прямо напротив него из-под мусорных куч еле проглядывали очертания кресел, в которых находились две бесформенные фигуры, больше похожие на заплывшие жиром пудинги, чем на людей. Эти чудовища (по-другому и не назовёшь) почти полностью были покрыты жёсткой длинной шерстью, причём одно из них (скорее всего мужская особь) гораздо гуще, чем другое. Глаза и уши у этих не известных науке существ отсутствовали, впрочем, как и носы (в этом им можно было только позавидовать). Зато огромные челюсти поражали. Растянутые почти на всю длину их желеобразных тел, они обладали множеством рядов мелких и острых как бритва зубов и чем-то отдалённо напоминали шредер. Этими челюстями чудовища издавали отвратительные хлюпающе-чавкающие звуки. Судя по количеству мусора и пищевых отходов вокруг, поесть они любили. Скорее даже были фанатиками этого процесса.
Пока мама Дениса и Лены в состоянии оцепенения смотрела на этих чудовищ, открыв то ли от удивления, то ли от ужаса свой рот, Дракулито незаметно закрыл дверь гостиной на ключ.
– Мама! Папа! – крикнул он из-за двери. – Обед готов!
Женщина резко обернулась и только тогда поняла, что оказалась в ловушке. Она стала неистово долбить в дверь и звать на помощь. И была услышана. Не имея ушей, чудовища каким-то образом всё же уловили её присутствие в комнате. Практически в унисон они издали пронзительный писк. Наверное, догадались, что сейчас их ждёт очередной вкусный обед, и таким образом выражали своё ликование.
Когда на улице начали зажигаться фонари, Денис не на шутку испугался. Уже прошло больше двух часов с того момента, когда отец ушёл искать маму. Но ни тот, ни другая до сих пор не вернулись. К тому же ему было не по себе от неадекватного поведения младшей сестры. После укуса Дракулито она была сама не своя. А после ухода отца совсем от рук отбилась: уселась в его любимое кресло, включила по кабельному каналу какие-то мультики про монстров и, не отрывая взгляда от экрана телевизора, стала с жадностью поедать быстрые завтраки, бросая опустошённые пачки прямо на пол. Денис неоднократно пытался её образумить, но она лишь рычала в ответ и говорила что-то нечленораздельное. А один раз, когда он хотел подобрать мусор с пола и выбросить его в урну, зашипела, точно змея, а потом больно цапнула его за руку. Именно поэтому Денис старался держаться от неё подальше. Однако, ему всё же приходилось периодически носить ей еду, иначе сестра начинала так пронзительно визжать, что у него кровь текла из ушей. Всё было бы ничего, только коробок с завтраками оставалось уже мало, а денег, чтобы купить новые, у Дениса не было.
Не зная, чем ещё себя занять в ожидании родителей, он невольно уселся в гостиной и от безысходности тоже стал смотреть мультфильмы. Поначалу они ему не понравились, но, просмотрев несколько серий, он поймал себя на мысли, что просто не может жить без продолжения. Так и сидел он, уставившись в телевизор, и ждал. Голодный, уставший, потерянный. Да ещё так некстати стали беспокоить зубы…
«Ничего, – думал он, – скоро мама с папой придут. Уж они-то наверняка скажут, что случилось с Леной, дадут ей какое-нибудь лекарство, и она вновь станет прежней. Ну, или еды ей купят побольше».
Он осторожно нащупал рукой воспалённую десну возле одного из клыков.
«Интересно, что взрослые делают в таком случае? Пьют обезболивающее?»
Его мысли неожиданно прервал пронзительный вопль сестры. Кажется, она требовала новую порцию. В очередной раз Денис нехотя встал и поплёлся на кухню. Достал из шкафчика оставшиеся коробки с быстрым завтраком (чтобы больше не бегать туда-сюда) и повернул обратно, всё время повторяя про себя одну и ту же фразу:
«Она не монстр. Их не бывает. Они лишь в моей голове».
Но монстры существовали. И очень скоро ему предстояло в этом убедиться.
Наблюдатель вошёл в класс, и ему в очередной раз стало жутко.
Это было небольшое и прохладное помещение без окон. Здесь было темно и, ко всему прочему, стояла мёртвая тишина. Даже массивные агрегаты, расставленные в несколько рядов по всему классу и отдалённо напоминающие системные блоки, не издавали абсолютно никаких звуков. Их твердотельные накопители, равно как и все остальные устройства внутри, были до омерзения бесшумны. Это тотальное безмолвие выводило его из себя. За многие итерации своего жизненного цикла он повидал всякое. Но хуже, чем сейчас, не ощущал себя никогда.
