Графиня выгнулась, как кошка, чуть подалась назад, плотно прижавшись ягодицами к троллю, и свободной рукой, слегка погладив себя по бедру, стала искать его мужское достоинство. Тролль запыхтел, пробормотал что-то нечленораздельное и от неожиданности выпустил руку графини из своей лапы. Это ей и было нужно. Подобно молнии, она бросилась к ножу, но тролль, несмотря на свою комплекцию, был очень ловок. Он успел ухватить графиню за край платья и резко рванул его на себя, отчего оно с жалобным треском порвалось, обнажив все её дворянские прелести. Корделия при этом не смогла удержать равновесие и со всего маху упала лицом на пол, больно ударившись подбородком. Воспользовавшись беспомощным положением графини, тролль подбежал к ней, схватил её за собранные на затылке в пучок волосы и с силой потянул их вверх. Графиня вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. Тролль же испуганно держал в кулаке пучок волос и несколько секунд не мог понять, в чём дело, пока до него не дошло, что волосы на голове Корделии были искусственные. Но этих секунд хватило графине, чтобы доползти до ножа. Тролль был в бешенстве. Отбросив в сторону шиньон, чудовище кинулось на графиню, по-видимому, решив задавить её всей своей массой. При всём желании она никак не успела бы совершить пируэт в сторону и избежать встречи с огромной и тяжёлой тушей тролля, однако по счастливой случайности ей удалось с живота перевернуться на спину. Как бы это ни показалось странным, но именно это её и спасло. Было уже слишком поздно, когда тролль в прыжке понял, что летит прямиком на нож, который графиня крепко держала в высоко поднятых руках. Последнее, что он увидел, это решительный, безжалостный и в то же время дико-прекрасный взгляд самой красивой женщины графства Единорога, после чего, издав громкий рык, накрыл своей грузной тушей хрупкое полуобнажённое тело Корделии и застыл.
Поначалу под тушей тролля никаких звуков не было слышно, но вскоре она начала странно подёргиваться, будто её хозяин никак не хотел уходить в мир иной, а затем и вовсе начала совершать конвульсивные движения, словно находясь в эпилептическом припадке. Вскоре из-под неё показалась рука Корделии, судорожно пытавшаяся нащупать хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться и вытащить её хозяйку наружу. Неизвестно, какие титанические усилия пришлось совершить графине, но вскоре ей удалось выкатиться из-под туши, жадно глотая ртом воздух. Остатки её платья, уже похожего на лохмотья, были насквозь пропитаны кровью чудовища. Да и тело её всё было измазано в крови, по-прежнему сочившейся из живота тролля, в который по самую рукоятку был вогнан нож. Однако, тролль ещё не был мёртв. Он просто был в обмороке – то ли от потери крови, то ли от болевого шока, который ему пришлось испытать. Это было видно по его шее, на которой пульсировала жирная вена. Чудовище ещё дышало, хотя и гораздо реже, чем прежде.
Еле отдышавшись, Корделия с трудом встала на ноги, чуть не поскользнувшись в луже крови, которая образовалась возле умирающего тролля, и, спотыкаясь, поплелась по направлению к операционному столу, где лежал её возлюбленный. Добравшись до цели, она откупорила бутылочку, стоявшую на столике, и, смочив в ней белую тряпку, лежавшую рядом, поднесла к носу лорда. Резкий неприятный запах, хоть и не сразу, заставил Хаарта очнуться. Он открыл глаза и, вновь увидев перед собой прекрасный во всех отношениях силуэт графини, расплылся в улыбке. Но на этот раз Корделии было не до сентиментальностей. Время было на исходе. Нужно было бежать, пока их здесь не обнаружили, ведь тролля могли хватиться в любую секунду.
– Быстрее! – закричала она в лицо лорда. – Уходим!
С этими словами графиня потянула Хаарта за правую руку, пытаясь поднять его околевшее тело с операционного стола, быстрым и ловким движением подлезла под неё, так чтобы он смог опереться на её плечи, и буквально волоком потащила его к выходу. Ноги лорда был похожи на вату. Они никак не хотели ему подчиняться, будто бы объявив своему хозяину забастовку. Но он знал, что Корделия долго не сможет тащить его на себе, поэтому предпринимал всяческие попытки помочь своей возлюбленной, пытаясь вернуть ногам память. Поначалу у него ничего не получалось, но каждый новый шаг придавал ему уверенности. И постепенно ноги начали его слушаться. Выбравшись из этой жуткой камеры пыток, Корделия и Хаарт увидели перед собой длинный коридор с множеством глухих дверей. По-видимому, это были камеры, где держали заключённых, подобных лорду. Как и положено темницам, свет здесь был неяркий, лишь несколько лампад, подвешенных к потолку, тускло освещали это зловещее место. По счастливой случайности коридор был пуст. Тишину нарушали лишь чьи-то стоны и невнятное бормотание, доносившиеся из-за дверей.
– Нам сюда! – шёпотом сказала графиня и повела лорда по мрачному коридору, в конце которого, словно символизируя свет в конце тоннеля, маячило зарешеченное окно, разрезавшее собой небо за ним на несколько ровных и одинаковых лоскутков.
