Овладей мной полностью

Стоя перед окном, я смотрю в никуда, пока мой разум терзают муки.

У меня нет желания жить.

— Алек, — шепчет Миша у меня за спиной.

— Хм.

— Поговори со мной.

— О чем?

Он берет меня за плечо и поворачивает так, чтобы я смотрел на него.

— О чем угодно… обо всем.

Обо всем.

Избиение, порка, нож в моей руке. Голод и мучительные боли. Мое тело увядает. Наблюдение за тем, как угасает Эверли.

Тьма.

Занятие любовью с Эверли.

Целуя ее.

Шептаться часами напролет, пока мы лучше узнаем друг друга.

Винсент. Его изломанное тело и выражение принятия в его глазах.

Они ушли, а я все еще здесь.

Как всегда, когда я думаю о них, мое дыхание учащается, а сердце бьется неконтролируемо.

Ярость захлестывает меня, и, не в силах убить отца, я с ревом начинаю крушить комнату. Хватаю прикроватную тумбочку и швыряю ее в стену. Срываю простыни с кровати и переворачиваю кровать.

Мне нужно уничтожить все так же, как уничтожили меня.

Миша хватает меня сзади.

— Я держу тебя, брат.

Прерывистый крик вырывается из моей разрушенной души, и падая на колени, Миша крепче обнимает меня.

— Мы пройдем через это. Я здесь. — Его голос переполнен эмоциями. — Я все еще здесь. И все еще рядом с тобой.

Мое горе и травма слишком сильны, чтобы справиться с ними, и я ломаюсь.

Когда мой лучший друг обнимает меня, мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

— Я потерял их. После всего, я все равно потерял их.

— У тебя есть я, — снова говорит он.

Я хватаю себя за волосы и качаю головой.

Миша отпускает меня и садится напротив. В его глазах мир беспокойства и боли.

— Поговори со мной, брат. Расскажи мне, что случилось.

Я снова качаю головой.

Несколько минут он просто наблюдает за мной.

Я перекатываюсь на задницу и, подтянув колени, опускаю голову.

— Эверли, — шепчу я, мой голос наполнен невыносимой потерей. — Мы были заперты в темной комнате.

Я узнал об этом только после того, как Проди продержал нас у себя больше двух месяцев.

— Они морили нас голодом.

Миша молчит и не пытается меня утешить. Наверное, он слишком боится, что я сорвусь или перестану говорить.

Я не виню его. Безумные люди непредсказуемы.

Разрушительные эмоции бурлят в моей груди. Такое чувство, что ад, который мы пережили, поселился в моей душе.

Мучения никогда не прекратятся.

— Я любил Эверли, — шепчу я. — Люблю. Я люблю ее. — Подняв голову, я встречаюсь взглядом с Мишей. — Такое чувство, что я потерял свою душу. — Я бросаю на него умоляющий взгляд. — Я все еще застрял во тьме, но ее там нет. Я не могу мыслить здраво. Не могу жить без нее.

Миша поднимает руку и, схватив меня за плечо, наклоняется ближе.

— Она бы хотела, чтобы ты жил, брат.

Гнев вспыхивает во мне, как ракета.

— Я хотел, чтобы она жила! Неважно, чего она хочет, потому что она гниет в какой-то безымянной могиле!

Мои эмоции захлестывают меня, и я теряю рассудок.

— Алек! — слышу я крик Миши.

Я чувствую его руки, когда все вокруг становится черным, и меня засасывает во тьму, где я продолжаю звать Эверли.

Но ответа нет.

Только тишина смерти.

Эверли

Отперев входную дверь, я открываю ее. Войдя в дом, который больше похож на могилу, чем на родной дом, я отодвигаю свой багаж в сторону и закрываю за собой дверь.

Пройдя в гостиную, я опускаюсь на диван и смотрю на пустой экран телевизора.

Я устала от долгого перелета из России в Огайо.

Автоматически моя рука ложится на живот. Я начала делать это, когда узнала, что беременна.

Елена, добрая медсестра из больницы, помогла мне забрать вещи из отеля. Мы успели как раз вовремя, так как они собирались избавиться от всего через три месяца.

Она также помогла мне забронировать билет на самолет и отвезла меня в аэропорт. У меня есть ее номер телефона, и хотя я обещала позвонить, не планирую это делать.

Я ценю все, что Елена и мистер Власов сделали для меня. Старик приходил проверять меня ежедневно, пока не убедился, что со мной все будет в порядке, а потом я его больше не видела.

Я не могу позвонить Елене и рисковать, что Братва узнает, что я все еще жива. Будет лучше прекратить все контакты.

Каждый день я молюсь, чтобы Братва забыла обо мне.

Все, кроме Алека.

В груди возникает резкая боль, и кажется, будто у меня вырывают сердце. Свернувшись калачиком на диване, я испускаю мучительный крик.

Я больше никогда не увижу Алека.

Кажется, что в миллионный раз я разбиваюсь на миллион кусочков.

Я едва пережила смерть своих родителей, но потерю Алека пережить невозможно.

В этой крошечной комнате он стал моим всем — биением моего сердца, моим дыханием, единственной целью моего существования.

Как мне справиться со всеми травмами, которые я пережила? Как мне собрать осколки своей жизни?

В безопасности семейного дома я плачу часами, но ни одна из слез не приносит мне облегчения.