— Прости,
— О. — Она оглядывает кухню, ставшую местом для сбора вещей. — Ты можешь поехать в Россию, пока я займусь упаковкой. Таким образом, мы убьем двух зайцев одним выстрелом.
— Я не оставлю тебя одну в этом доме, — говорю я, мой тон не оставляет места для споров.
Эверли на мгновение задумывается, затем вздыхает:
— Хорошо, можешь привести мужчин, чтобы они помогли все упаковать. — Она бросает на меня взгляд, полный предупреждения. — Но они должны упаковать все аккуратно. Я не хочу, чтобы мои вещи бросали в коробки.
Успокоившись, что она сдается, я обещаю:
— Я прослежу, чтобы они обращались со всем бережно. — Взяв ее за левую руку, большим пальцем касаюсь своего кольца на ее пальце и притягиваю ее ближе. — Итак, это значит, что тебе больше не нужно собирать вещи, и ты можешь уделить мне немного внимания.
— Какого внимания ты хочешь? — спрашивает она.
— Такого, чтобы я мог похоронить себя глубоко внутри тебя, — бормочу я низким и глубоким голосом.
Ее зрачки расширяются, а щеки краснеют от желания.
— Прежде чем что-нибудь случится, мне нужно принять душ, — говорит она.
Я продолжаю держать ее за руку, разворачиваясь, и, убедившись, что входная дверь заперта, включаю сигнализацию, а затем тащу ее по коридору.
Я закрываю дверь спальни и веду ее в ванную, где открываю краны.
Когда я хватаюсь за ее платье и стягиваю ткань через голову, она смеется.
— Кто-то спешит, — дразнит она меня.
— Ты даже понятия не имеешь, — бормочу я, расстегивая ее лифчик и снимая трусики.
Когда я начинаю раздеваться, Эверли наблюдает за мной с улыбкой. Я кладу пистолет на стойку, чтобы он был в пределах досягаемости. Раздевшись, я вижу в ее глазах острое желание.
Мое тело прижимается к ней, и я впиваюсь в ее губы с настойчивостью, которая никогда не исчезнет. Я всегда буду отчаянно нуждаться в Эверли.
Я целую ее от всей души и изливаю в нее каждую унцию своей любви.
Как только у нее перехватывает дыхание, я разворачиваю ее спиной к себе и требую:
— Держись за стойку.
Едва она успевает ухватиться за что-нибудь, когда я притягиваю ее задницу к себе и раздвигаю ее ноги.
Поднося свой ноющий член ко входу в ее киску, я врезаюсь в нее. Из меня вырывается стон, когда ее тепло обволакивает меня.
— Алек, — выдыхает она, приподнимаясь на цыпочки.
Я прижимаюсь грудью к ее спине и, обхватив ее рукой, нащупываю пальцами ее клитор. Начав вонзаться в свою женщину, я щиплю и массирую ее клитор.
Я трахаю ее изо всех сил, наконец-то находя выход гневу, который кипел в моей груди с тех пор, как я увидел, как этот ублюдок разговаривает с моей женщиной.
Эверли хнычет и постанывает; звуки, которые она издает, только заставляют меня трахать ее все сильнее и сильнее.
— Алек, — плачет она. — Пожалуйста. Я так близко.
Я направляю свой член туда, где, как я знаю, находится ее точка G, и через секунду она сжимается вокруг меня, в то время как ее тело сотрясается в конвульсиях.
Я обнимаю ее крепче, чтобы удержать на ногах, пока гонюсь за собственным освобождением.
Я прижимаюсь лбом к ее затылку, хватая ртом воздух, в то время как мои ноги грозят подогнуться подо мной, когда сильное удовольствие овладевает моим телом.
Эверли не дает мне времени насладиться блаженством. Она разворачивается, и меня заталкивают обратно в душ. Теплые брызги попадают на меня, когда ее рот прижимается к моему, и моя женщина целует меня до умопомрачения.
Я хихикаю ей в губы и, схватив за задницу, сажаю ее к себе на колени, а сам опускаюсь на пол душа.
Капли стекают по нашим лицам, пока мы продолжаем целоваться, и мои руки поглаживают ее тело, наслаждаясь ощущением ее груди, изгибов и попки.
Я никогда не смогу насытиться ею. Мой голод по Эверли ненасытен.
Мне не требуется много времени, чтобы возбудиться, и когда я снова наполняю свою женщину, мы любим друг друга нежными прикосновениями и любящими поцелуями.
Я теряю счет времени, мои толчки медленные и глубокие. Я не гонюсь за оргазмом, а наслаждаюсь единением со своей второй половинкой.
Вокруг нас образуется наш пузырь, и мы соединяемся на глубоком уровне, где есть только мы.
_______________________________
Теперь, когда Эверли и Винсент в безопасности в коттедже в поместье, я могу поехать в Россию и не беспокоиться об их безопасности.
Пока меня не будет, Эверли обустроится и сделает коттедж нашим домом.
Я сижу в частном самолете с Виктором и Алексеем. Я сказал мужчинам, что справлюсь с отцом самостоятельно, но они отказались отпустить меня одного.
Пока Виктор что-то читает в своем телефоне, Алексей смотрит на меня.
— Я заметил, что Эверли носит обручальное кольцо. Когда ты сделал предложение?
— Я не делал. Я вроде как просто надел это ей на палец, — признаюсь я.
Мой герой смотрит на меня так, словно я сошел с ума.
— Нет, скажи мне, что ты шутишь.
— Я хотел сделать это романтично, но к ней приставал какой-то придурок, и я сошел с ума. Я заглажу свою вину свадьбой.
Алексей качает головой.
