— А потом ты проебался. — Черты его лица становятся все темнее и темнее, пока он не одаривает моего отца таким выражением, что у меня мурашки бегут по коже. — Винсент, твой старший, преуспевал в обучении в Академии Святого Монарха. Он был бы отличным приобретением для Братвы. — Он делает еще один шаг к моему отцу. — Если мы не защитим наше будущее, его просто не будет. Из-за того, что ты взял дело в свои руки, мы потеряли хорошего солдата. И, словно этого было недостаточно, ты попытался убить невинную девушку и заставил своего выжившего сына сойти с ума.
— Это было семейное дело, — говорит мой отец.
Не думаю, что он понимает, в каком дерьме находится.
— Да, это было семейное дело, — соглашается Алексей. — Семья Братвы всегда на первом месте. Нас с Виктором должны были поставить в известность. Мы могли бы найти Проди за несколько часов и спасти обоих твоих мальчиков и девочку. — Алексей отступает назад, пока снова не оказывается рядом со мной. — Хороший отец хочет лучшего для своих детей.
— Конечно, — соглашается мой отец.
— Я рад, что ты понимаешь. — Алексей поворачивает голову и встречается со мной взглядом. — Отомсти, сын мой.
Эмоции бурлят в моей груди, когда я смотрю на человека, который всегда был моим героем — человека, который считает меня своим сыном.
Придерживаясь своего плана, я вытаскиваю пистолет из-за пояса брюк и направляю его на Винсента Асланхова.
— Моего брата назвали в твою честь, но после сегодняшнего дня останется только один Винсент Асланхов, и это мой сын.
Шок отражается на его лице.
— Сын?
— Эверли выжила, и у нас есть сын. Прекрасный мальчик, которого ты никогда не встретишь. Он не узнает о твоем существовании. — Указывая стволом пистолета на дверь, я говорю: — Мы собираемся прокатиться.
Глаза моего отца мечутся между Алексеем и Виктором.
— Я был предан Братве. Я выполнял каждый приказ и жил ради семьи.
Виктор качает головой.
— Ты не знаешь, что такое преданность.
— Пойдем. У меня нет времени торчать здесь весь день, — бормочет Алексей.
Охранники хватают отца и силой выводят его из дома.
Я оставляю другого охранника у двери, чтобы он объяснил матери, что я скоро вернусь.
Отца запихивают во внедорожник, охранник и я садимся по обе стороны от него. Виктор садится на пассажирское сиденье, а Алексей садится за руль.
Я уже сказал им, куда хочу отвезти своего отца.
Его мир закончится там же, где и мой четыре года назад.
Мы едем тридцать долгих минут, и всю дорогу до места отец держит голову высоко поднятой.
Алексей останавливает внедорожник, и я вытаскиваю отца в поле.
Толкая его на колени, я направляю на него пистолет. Наши взгляды встречаются, и я говорю:
— Ты никогда не разрушишь еще одну жизнь. Я забираю маму в США, где подарю ей жизнь, которой ты никогда ей не давал. Ее больше никогда не будут бить. Она будет счастлива.
Мой отец просто смотрит на меня с чистой ненавистью в глазах.
— И я сотру память о тебе. Ты не оставишь после себя никакого наследия.
Он поднимает подбородок, глубоко вдыхая воздух.
Когда становится ясно, что он ничего не скажет, я качаю головой и делаю три выстрела. Пули попадают в цель, и я наблюдаю, как он падает на землю.
Я целюсь ему в голову, затем шепчу:
— Это за Винсента. — Я всаживаю пулю ему в голову, а затем смотрю на его мертвое тело.
Это не вернет Винсента.
Это не сотрет ни двух месяцев пыток, ни четырех лет сущего ада.
Но мне кажется, что я наконец-то покончил с этим. Я могу отпустить прошлое и сосредоточиться на будущем со своей семьей.
Счастливом будущем.
Алек
Усадив маму в кресло, я сажусь рядом с ней и беру ее за руку.
Я жду, пока частный самолет взлетит и наберет высоту, а затем смотрю на нее и говорю:
— Мне нужно многое тебе рассказать.
Она высвобождает свою руку из моей и кладет ладонь мне на подбородок.
— Ты изменился. В твоих глазах нет печали.
— Помнишь Эверли, девушку, которая была со мной в плену?
— Ту, которую убил твой отец?
— Да. — Улыбка расплывается на моем лице. — Она не умерла.
На лице моей матери отражается шок.
— Бог добр.
— Я собираюсь жениться на ней, — сообщаю я маме. Я снова беру ее за руку, затем говорю: — У меня есть сын, мама. Эверли назвала его в честь Винсента.
Лицо мамы осунулось, ее горе от потери старшего сына все еще невыносимо.
Я обнимаю ее и прижимаю к своей груди, затем шепчу:
— Винсенту три года. Он потрясающий. Не могу дождаться, когда ты познакомишься со своим внуком.
Она прижимается ко мне, всхлипывая:
— Ты папа.
— Да. Я не могу передать тебе, как невероятно слышать, как мой мальчик называет меня папочкой.
Мама отстраняется, чтобы видеть мое лицо.
— Я рада, что ты счастлив,
Я вытираю слезу с ее щеки.
— Ты тоже будешь счастлива. Эверли готовит для тебя свой дом. Это недалеко от нас. Я смогу видеть тебя чаще.
Она снова начинает плакать, обнимая меня изо всех сил.
— Я буду счастлива, где бы ты ни был.
— Прости, что так долго не забирал тебя, — шепчу я.
Она качает головой.
— Все в порядке. Я знала, что ты приедешь.
Мы откидываемся на свои места, и маме требуется время, чтобы успокоиться. Время от времени она поглядывает на Виктора и Алексея.
